Казалось, что в странe все притаилось, все замерло, все ждет какой-то грозовой разрядки... И только молодежь скоро стала забывать свое маленькое прошлое, забывать, как жилось нeсколько мeсяцев тому назад, и жила своей, для внeшняго взгляда поверхностной, но для нея полной смысла, значенiя и напряженности молодой жизнью.
Окружающая условiя были настолько тяжелы, борьба за кусок хлeба и стремленiе улизнуть от шарящих вездe лап ВЧК были настолько обострены, что наши взрослые друзья и руководители совсем отошли от молодежи. И со спортсменами, школьниками, скаутами остались мы -- нeсколько полувзрослых людей, сбитых в дружную веселую -- несмотря ни на что -- семью...
А много ли вообще нужно молодежи для радости? Груза прошлаго не было за нашей спиной, будущее как-то не волновало, Казалось, что "все образуется" само собой...
Баден-Пауль
Славнeе говорить сердцам
И возбуждать в них чувства пламень,
Чeм оживлять бездушный камень
И зданья лирой громоздить...
П у ш к и н.
Смерть...
... Сейчас, когда я вспоминаю тe бурные годы, самыми яркими картинками всплывают ни террор, ни 71 голод, ни опасности -- а картинки лирики и романтики... Может быть, это потому, что в тe времена нам так не хватало именно таких свeтлых красок в окружающей жизни. Крови, смертей, озлобленiя, провокацiи, жестокости -- словом, революцiонно-большевистских тонов было в изобилiи. А вот пищи для роста души, для мягкой юношеской сентиментальности и романтичности -- этого как раз остро не хватало.
И ярко помнится мнe один вечер весны. В тот перiод к нам впервые прорвался первый скаутскiй журнал из Архангельска. Он оказалься единственным журналом для скаутов -- а тогда скаутов в Россiи насчитывалось около 30.000 человeк. В одном Крыму их было больше 1.000.
Информацiя этого журнала частенько была плоха, и одна такая ошибка, помню, принесла нам большое огорченiе!
Однажды перед самым походом я получил очередной No. "Вeстника скаута" в траурной рамкe, но, не желая огорчать ребят, пока промолчал о печальной вeсти.
Очередной поход был назначен в старeйшiй в Россiи монастырь -Георгiевскiй, расположенный в 8 верстах от Севастополя среди обрывистых скал на высоком живописном берегу.
Там, на крутом спускe к морю, на небольшой площадкe, около маленькаго хрустальнаго ручейка давно, давно какой-то монах-отшельник построил себe небольшой домик, в котором мирно прожил остаток своих дней среди дикой красоты окружающей природы. За домиком круто вверх поднимались заросшiя могучiя скалы, а впереди внизу, на глубинe нeскольких сот метров, шумeло море, окружая грозные утесы и шелестя набeгающими на берег волнами.
На этом, теперь пустынном, мeстe мы с особенной охотой разбивали свои бивуаки.
Вечером, когда дневныя заботы и занятiя были окончены и огонек костра собрал всeх в круг веселой и дружной семьи -- зазвучали наши русскiя пeсни с их чудесной лирикой, глубоко западающей в душу при незабываемой красочности вечерняго лагернаго костра. 72
Когда наступил перерыв, я неожиданно скомандовал строиться, и через минуту перед скалой стоял неподвижный ряд, прихотливо и призрачно озаряемый колеблющимися огнями костра.
-- Друзья, -- начал я. -- Сегодня я получил вeсть, которая будет особенно тяжела для скаутов. Тeх участников нашей прогулки, которые не могут раздeлить нашу грусть, я прошу отойти шаг назад.
В нашей группe было, как всегда, много гостей -- спортсменов, школьников, даже комсомольцев. Но никто не шевельнулся и не вышел из строя.
Кто из охотников, туристов и скаутов не знает чудеснаго обаянiя вечерняго костра? Кто не знает, как в теплe этого костра растормаживается и смягчается человeческое сердце, и как под влiянiем близости к матери-природe раскрываются лучшiя стороны человeческой души?..
А молодым сердцам, на зарe жизни попавшим в обстановку суровой борьбы, гнета и крови, -- для них обстановка вечерняго костра -- это моменты, формирующее лучшiя качества человeка. И я знал, что есть чувство, которое роднит, спаивает и связывает самыми сильными, болeе крeпкими, чeм радость, -- нитями общаго горя...
Всe молчали и с напряженiем ждали, что я скажу дальше. А мнe было все-таки так трудно ударить опять по молодым сердцам. И без того много горя было у каждаго...
-- 7 мая, послe тяжелой болeзни, умер Роберт Баден-Пауль... Мнe не нужно объяснять, как велика наша потеря... Он поднял над мiром молодости знамя скаутинга, знамя любви к Родинe и людям... Снимем же шляпы и посвятим нeсколько минут молчанiя свeтлой памяти нашего перваго скаута и друга...
В глубокой тишинe всe сняли шляпы, и долго в мягком сумракe чудесной весенней крымской ночи слышался лишь шепот листьев деревьев, едва слышный треск костра и шум морского прибоя в темной глубинe пропасти...
В тишинe гдe-то скользнули звуки подавленных 73 всхлипыванiй, и у многих по щекам ползли слезы, которых не стыдились и не старались скрыть...
-- Лучшим памятником скончавшемуся Баден-Паулю, -- тихо прервал я, наконец, молчанiе, -- будет наша дружная работа по его завeтам. Не забудем же этих минут и -- будем готовы!
Отвeтное "всегда готов" прозвучало тихо, но с какой-то особенной увeренностью и теплотой, а скаутскiй гимн разросся в мощную мелодiю, звучавшую непоколебимой вeрой в свои молодыя силы:
"Помогай больному и несчастному,
Погибающим спeши на зов...
Ко всему большому и прекрасному -
Будь готов!..
... и воскресенiе
Через нeсколько недeль был получен новый номер журнала с извиненiем за ошибку. На общем сборe я выстроил всeх и сказал:
-- Послe моих слов, друзья, несмотря на то, что вы стоите в строю, можете орать, сколько влeзет: свeдeнiя о смерти Баден-Пауля оказались ошибочными, и он жив...
Послeднiя мои слова потонули в бурe радостных криков и восклицанiй. Боюсь, что и строй в эти минуты совсeм не был похож на строй...
В этот же вечер, к концу длиннаго перехода, когда шквал с дождиком вымочил нас и настроенiе чуть упало, передовой патруль запeвал неожиданно начал нашу боевую походную пeсенку с веселых, полных юмора и подходящих к моменту слов:
"Кто виновник наших бeд? -
Баден-Пауль, баронет.
Жур, жур, журавель,
Журавушка молодой"...
Волна смeха, веселаго и заразительнаго, прошла по всему отряду, и долго еще его вспышки перекатывались по рядам...
А вдали в бархатных сумерках наступавшей ночи уже блестeли огоньки родного Севастополя... 74
Маленькая репетицiя мiровой революцiи
В серединe лeта положенiе нашей дружины значительно ухудшилось в связи с нажимом комсомола. Видя, что его политическiй контроль не оправдывает себя по той простой причинe, что никакой политики у нас нeт, а полит-бесeды не имeют никакого эффекта и не привлекают молодежи к Комсомолу, послeднiй стал измeнять свою точку зрeнiя на скаутов. Постепенно стало выясняться все очевиднeе, что попытки создать из скаутов подчиненную себe младшую группу не удаются, и Комсомол стал относиться к нам с проблесками враждебности и часто стал тормозить нашу работу.
Мое "высокое" положенiе Предсeдателя Крымскаго Олимпiйскаго Комитета (в то время вся спортивная работа объединялась в Олимпiйских комитетах) во многом помогало мнe отражать выпады и придирки комсомольцев, но все же мы не могли избeжать чувствительных ударов.
Как-то, прieхав рано утром из Симферополя, я разбирал полученныя инструкцiи, когда ко мнe стремительно вбeжал один из наших моряков, Григ.
-- Прieхали, Борис Лукьянович! Ну, и слава Богу. А то у нас несчастье, -- проговорил он взволнованным, задыхающимся голосом. -- Ребята мстить хотят... Я боюсь, чтобы они каких глупостей не надeлали...
-- А что случилось-то?
-- Да этой ночью комсомольцы хавыру нашу разрушили, -- отвeтил Григ, и губы его задрожали...
Я понял горе скаутов. Построенная собственными руками, немного кособокая, некрасивая и неуклюжая, эта "хавыра"4 для многих скаутов была дороже родного дома. К "хавырe" были крeпко привязаны сотни молодых сердец. И теперь эти лирическiя нити были грубо оборваны хулиганской рукой...
4 Домик -- по украински.
Я поспeшил туда.
Домик был разрушен до основанiя. Топоры, ломы и кирки в руках комсомольцев хорошо сдeлали свое подлое дeло.
У развалин собрались почти всe старшiе скауты с блeдными, взволнованными лицами. 75
-- Эх, если-б знать, да подкараулить, -- тихо, с угрозой сказал боцман Боб, сжимая свои массивные кулаки...
-- Ну, и сволочи, -- не выдержал Григ. -- Гады ползучiе...
-- Мы их еще поймаем, -- мрачно, с угрозой сказал еще кто-то из толпы.
Жаль было смотрeть на эти молодыя огорченныя лица. Для них всe ужасы окружающаго насилiя и террора были все-таки какой-то абстракцiей, поскольку своими глазами они не видeли этого.
Но здeсь эти печальныя развалины были -- не разсказы, не слухи, не придавленный шепот о творящихся ужасах, а реальная картина злобнаго хулиганства, ударившаго по чувствительному мeсту.
