Читаем без скачивания Последний портрет Леонардо - Анна Соле

Гостиницу, примостившуюся возле мощных каменных стен, нашёл быстро. Он поставил машину на стоянку и, не став даже вынимать вещи из багажника, направился к замку. Вверх, вверх, на высокое плато, выросшее над рекой, туда, где век пятнадцатый мановением труда, таланта и вкуса оставил изящные дворцы, построенные по приказу двух королей, двух мужей Анны Бретонской.

Прежде всего – экскурсия: неизменная часть его теперешней поездки, а после, уже самостоятельно, Роберт ещё раз неспешно осмотрел покои королей, прошёлся по залам, которые понравились ему больше всего, и заглянул в капеллу Сан-Убер. Покинув её, вышел на высокую террасу, расположенную над рекой, и… замер. От головокружительной близости неба, оказавшегося прямо перед его глазами, от чувства необычайного простора и лёгкости. Он парил, вознесённый природным утёсом над голубой лентой воды, над крошечными человечками и маленькими домиками, которые смотрелись с этой высоты милыми кукольными декорациями. Восторг, сродни детскому, охватил его и, как в мальчишеские годы, сперва задержав дыхание, он сделал глубокий медленный вдох… И вместе с прозрачным чистейшим воздухом пришло ясное осознание того, что где-то там, далеко-далеко внизу, у самого основания этих мощных стен, оставил он извечную суету этого мира.

Отсюда не хотелось уходить. Стоять и смотреть. На небесную тишь и пушистые белые облака, плывущие так близко; на спешащие куда-то воды Луары; на плавные линии горизонта и старинные здания, построенные с присущим тому времени безупречным чувством прекрасного. Ласковый ветер приятно овевал лицо, взор наслаждался незабываемыми видами, и бессознательно – тогда не отдавая себе отчета, но позже, мысленно возвращаясь к этому дню – он почувствовал, что впитал сердцем гармонию этого священного места. Места, которое было облюбовано сначала галлами, а позже древними римлянами около двух тысяч лет назад.

Тогда же Роберт думал о времени. Об этой вечной невидимой субстанции, которая с удивительным хладнокровием перемалывает всё. И смерть короля Карла VIII, начавшего строительство замка Амбуаз; детство и правление Франциска I; страсти огромного королевского двора – влюблённость, интриги, состязания, яркие празднества, а потом… трупы повешенных, здесь же, на зубчатых стенах замка при Франциске II, и уже во времена Французской революции – уничтожение и разруху.

Годы внесли свои коррективы даже в смерть Леонардо да Винчи. Памятная плита в капелле Сан-Убер повествует нам о том, что великий живописец покоится под ней. Но так ли это? Кладбище, где когда-то был похоронен Леонардо, пришло в запустение, были разворованы не только плиты, но и крышки гробов. И когда в XIX веке озаботились созданием его могилы, наугад были выбраны останки из груды неопознанных костей – самый крупный череп, массивные кости… Поэтому кто лежит под плитой капеллы – неизвестно. И как точка, поставленная в конце длинной повести «история замка», после взлета, благосклонности королей, гугенотских войн и забвения, сегодняшняя умиротворенность, спокойствие и… красота, которую, как оказалось, время истребить было не в силах.

Роберт долго не уходил с террасы, боясь, что постигнутая им сегодня магия совершенства разрушится при одном его неловком движении. Потом, всё же решившись, осторожно сделал шаг…, нет, всё оставалось – и чувство покоя и внутренней лёгкости, ощущение счастья и полёта, и, взглянув ещё раз на долину, убедившись в том, что красота здесь, никуда не исчезла, он успокоился и направился гулять по парку.

Не замечая ни усталости, ни голода, не обратив внимания на то, как последние туристы покинули Амбуаз, и лишь внутренне обрадовавшись тишине, он обходил и исследовал каждый уголок. Осмотрев всё, опять вернулся на своё место, туда, где плато нависало над долиной и рекой, и в этот миг сотворённая господом праздничная феерия предстала перед его глазами – горизонт медленно превращался в огненно-жёлтую реку. Следом начали меняться краски, отливать розовым деревья и цветы, и, повернув голову, он увидел тень юной королевы, почти девочки, сидящей в кресле, а рядом с ней могучего старца, рисующего её портрет…

– Месье, мы закрываемся. Прошу Вас покинуть замок.

Роберт вздрогнул и удивлённо уставился на служительницу, говорившую ему на английском. Он не успел ничего ответить, как она повторила свою просьбу:

– Я во второй раз к Вам обращаюсь. Прошу Вас выйти.

Лишь тогда спохватился:

– Да, да. Я ухожу.

Он вышел последним, а когда спустился вниз, в город, понял, что весь сегодняшний день, с самого утра, провёл в Амбуазе. «Ну что же, завтрашний день начну с Клу-Люсе», – решил он для себя.

Если Амбуаз это колосс, великий, неустрашимый, гордый, одетый в шикарный белый камзол, отороченный серым бархатом, то Клу-Люсе – его маленький верный паж. Когда-то Анна Бретонская любила наряжать своих пажей в красный роб с широкими рукавами, в разрезах которых выглядывала ярко-желтая подкладка, и в шапочки – токи с перьями тех же цветов. Клу-Люсе был сделан из красного и белого камня (красный с лица и белый с изнанки), двухэтажный, с высокой шапочкой – крышей, маленькими башенками, резьбой и крохотной террасой.

Внутри замка было довольно просторно и уютно. Здесь жил Леонардо, он поднимался по этим ступеням, спал в этой комнате, думал, писал, делал множество опытов, радовался и огорчался. Охват мысли гения просто огромен. Прошло почти 500 лет, за эти годы сделаны тысячи открытий и изобретений, появились абсолютно новые материалы и технологии, но до сих пор тайны великого да Винчи манят своей загадкой…

Январь 1517 года. Замок Клу-Люсе

За окном гремит гром.

Леонардо да Винчи сидит в большом кресле, стоящем в глубине комнаты, и, кутаясь в тёплое одеяло, думает лишь об одном – поскорее бы кончилась эта гроза. Так же, как в детстве, он безумно боится громовых раскатов…

У него необычные пристрастия – он считает совершенством всё, что создано природой: животных, птиц, травы, деревья, реки, горы, моря; ему нравятся страшные, отпугивающие лица людей; доставляет удовольствие смотреть на казнь, но он не переносит пения монахов, звона колоколов, крика младенцев, и боится грозы.

Часы пробили полночь, однако Леонардо не покидает своего кабинета и не хочет зажигать свет. Он ожидает гостей.

Вчера в Амбуазе состоялось посвящение дворян в рыцари ордена Архангела Михаила. После того, как новообращенным вручили орденские цепи, во дворе замка были организованы состязания – схватка льва с тремя огромными сторожевыми псами. В этой схватке победили, отчего-то, псы. Их пришлось оттаскивать ото льва, чтобы те его не разорвали. И уже после этой сомнительной победы какой-то незнакомой паж передал Леонардо записку на языке посвящённых. В ней говорилось, чтобы сегодня в полночь он не спал – к нему придут с визитом.

За долгие годы своей жизни да Винчи прекрасно научился понимать и использовать язык птиц. Много лет назад случайное знакомство с бродячими артистами открыло ему, юноше, делавшему свои первые шаги в мастерской Андреа Верроккьо, дверь в мир древних книг, тайн и ошеломляющих знаний ордена гульярдов. Привлекали Леонардо не столько доктрины этого общества, сколько старинные манускрипты с востока и записи древних греков. Тогда, в благодарность менестрелям, он подарил им одну из своих Мадонн и до сих пор, уже более полувека, был бесконечно признателен тем случайно встреченным бродягам за пропуск в мир сыновей Гуля. Он не сомневался – Мадонна окупилась сполна.

После той встречи Леонардо начал писать в зеркальном отражении. А с годами, невольно, сам не замечая этого, всё чаще в своих трудах стал переходить на язык посвящённых, упуская гласные и соединяя слова…

Сколько прекрасных знаний таили в себе те книги, и тогда, в молодости, ему казалось, что перед ним как на ладони раскрыто множество притягательных загадок, ведь ему известен язык тайнописи. Но когда он познакомился с этими манускриптами, понял – увы, многое было уже взято до него.

«Видя, что я не могу выбрать для изучения большой пользы, большого удовольствия, потому что люди, до меня рожденные, захватили для себя все полезные и необходимые темы, я поступлю так, как тот, кто по бедности своей, последним приходит на базар. Не имея возможности удовлетворить себя никаким иным способом, он забирает всё то, что другие видели и не избрали, а отвергли как малозначительное. Я возложу на себя эту легковесную ношу из товаров, пренебреженных и отвергнутых многими покупателями, и пойду с нею не по большим городам, но по бедным деревушкам, распродавая товар за такую цену, какая ему подобает».

И да Винчи не просто воспользовался теми знаниями, которыми почти все пренебрегали, он как будто заново узнавал их, ставя под сомнение всё прочитанное, перепроверяя каждый постулат, потому что: «опыт никогда не ошибается, ошибочными бывают наши суждения, заставляющие нас ждать от опыта таких явлений, которые он не дает».