не расхохотался в голос.
Крыса в ярости забила лапками по воде, щедро залив всё вокруг. Какая она хорошенькая, когда сердится!
— Если тебе что-то нужно, просто попроси, — я всё-таки не сдержался, улыбнулся.
Что, малышка, не привыкла просить? А зря, полезный навык, существенно облегчает жизнь.
Крыса презрительно фыркнула и гордо отвернулась, сцепив лапки на груди.
— Как хочешь, — я пожал плечами и, жестом позвав Бернардо, отошёл с ним к окну, перестав обращать на крысу внимание.
Если не совсем глупышка, попросит о помощи или справится сама. В любом случае это будет хорошим уроком и отличной проверкой. А то вдруг я ошибаюсь, и это просто дрессированная зверюшка? Хотя нет, даже очень умные и дрессированные звери так себя не ведут. Это явно девушка. Капризная, избалованная, упрямая девчонка. Будь она в человеческом теле, я бы мог в неё даже влюбиться, благовоспитанные примерные сеньориты, не смеющие даже рта раскрыть в присутствии мужчины, меня никогда не привлекали.
***
Каталина
Гад! Гад и сволочь!!! Иного определение этот наглый красавчик и не заслуживает! А как всё красиво начиналось: он по первому взмаху моих ресничек приказал подать мне горячей воды, лепесточков розовых в воду бросил, на руках меня в ванну отнёс. Я прям растаяла, вот она романтика! Ага, как бы не так! На этом лимит благородства и романтизма у этого типчика закончился, зато активно прорезалась присущая всем без исключения козлиная сущность. Я ждала, что красавчик меня намоет, согласитесь, короткими крысиными лапками мыться неудобно, и вообще, какая женщина откажет себе в удовольствии понежиться в руках сильного красивого мужчины! Так нет, этот придурок сделал вид, что перестал меня понимать! Или этот идиот просто перестал притворяться?
— Да, малышка, — бодро кивнул этот смазливый придурок в ответ на мои активные взмахи лапками, означающие, что он должен, подчёркиваю, должен, меня намыть, — это твоя ванна. Можешь мыться.
А то я не поняла! Кретин малахольный! Я выразительно шлёпнула себя лапкой по лбу, аж в голове загудело и лапка заныла, и помотала головой. Тупица. Как таких только земля носит. Но красавчик не заткнулся, продолжал противно нудеть:
— Если робеешь, мы можем отвернуться.
И вот тут-то я отчётливо услышала в голосе красавчика смех. Так, я не поняла, этот козёл что, смеётся надо мной?! Я попыталась поймать взгляд слабоумного насмешника, но тот смотрел куда угодно, кроме меня. Этот придурок меня ещё и игнорирует!!! Я в бешенстве забила лапками по воде, жалея, что не могу свернуть шею этому козлу или утопить его в этой дурацкой миске.
— Если тебе что-то нужно, просто попроси, — красавчик расплылся в сладкой улыбке, вызвавшей у меня страстное желание откусить ему губы и язык.
Ага, счас, разбежалась я унижаться перед всякими козлами! Да я скорее сдохну, чем опущусь до просьбы!!! Я презрительно фыркнула и гордо отвернулась, попытавшись сложить лапки на груди. Не получилось, тельце оказалось слишком толстым, только лапки кое-как сцепила, краем глаза косясь в сторону охамевшего красавчика.
— Как хочешь, — этот гадёныш безразлично пожал плечами и, жестом позвав слугу, отошёл с ним к окну, перестав обращать на меня внимание.
Время шло, вода стыла, я постепенно замерзала, но мыть меня никто так и не собирался. Красавчик, наболтавшись вволю со слугой (фи, нашёл с кем говорить!), завалился на кровать с книгой, зашуршал страницами. Надо же, грамотный, буквы знает! Я тихонечко, чтобы не заметили, присмотрелась к книге, да так и села в холодную воду. Книга была на испанском, если быть точнее, старо-испанском. Чёрт, чёрт, чёрт, куда же меня занесло?! Так, нужно срочно выбираться из этой холодной лужи! Я полезла из глиняной миски, которую ванной можно было назвать только издалека и в кромешной тьме, но стоящий у стола слуга ловко опрокинул меня обратно в воду. Не поняла, это ещё что такое?! Я опять полезла из миски, и меня опять швырнули обратно.
— Пока не помоешься, из ванны не выйдешь, — спокойно, не отрываясь от книги, произнёс козёл с кровати.
Ну всё, красавчик, ты нарвался. Это война.
Я быстро кое-как ополоснулась холодной водой и вопросительно посмотрела на приставленного ко мне надзирателя. Проклятый индеец (вот не зря их истребляли, совсем не зря!) с издевательской ухмылкой приглашающе взмахнул рукой. Я так понимаю, доставать меня никто не будет, самой надо выбираться? Ладно, пупсики, вы сами напросились.
Сопя и пыхтя от напряжения, я выкарабкалась из проклятой миски, мстительно перевернув её. Грязная вода хлынула на стол, но никого не обрызгала и не замочила: индеец успел отойти, а до кровати вообще ни капельки не долетело.
— Ужин на столе, — красавчик по-прежнему не отрывался от книги. — Ты его только что залила грязной водой, но это же ерунда, крысы — существа не брезгливые.
Я посмотрела на печально тающий в воде воздушный бисквит, торчащие, словно айсберги в океане, виноградинки и сдавленно зарычала. Я это есть не стану. Сами жрите подобную дрянь.
— Не голодна? — красавчик отложил-таки книгу, с наслаждением потянулся. — Ну и хорошо, тогда пошли спать.
Индеец проворно вытер воду со стола. Я бы позлорадствовала, что мальчишка убирает устроенный мной бардак, но проклятый индеец так размахивал тряпкой, что смахнул меня на пол. Блин, больно, между прочим! Ну ничего, пупсики, я вам ещё устрою Варфоломеевскую ночь, вы у меня ещё попляшете…
Я едва дождалась, когда стемнеет и два мерзопакостных паразита, к которым меня забросила проклятая старуха, угомонятся. Но вот наконец-то в каюте воцарилась тишина, разбавляемая лишь вздохами моря и равномерным, почти бесшумным дыханием спящих. Хе-хе, уснули, голубчики? Я потёрла лапки и приступила к воплощению своей Страшной Мести.
Для начала я скользнула со стола, на котором лежала издыхающей тушкой, на пол и, преодолев врождённую брезгливость, впилась зубами в сапог красавчика. Ум-м-м, как упоительно пахнет настоящая кожа! И не сравнить с тем дерьмантином, что нам впаривают ушлые продавцы. Острые зубки быстро превратили сапог в оригинальный дуршлаг. Я подошла к процессу вредительства не только с душой, но и фантазией, не просто прогрызая дырки, а делая их на месте пальцев. Закончив с одним сапогом, я, чтобы не повторяться, другой грызть не стала, «всего лишь» разодрав его когтями. Конечно, коготки у меня
