Крыска, почувствовав, что над её головой сгущаются тучи, попыталась сбежать, но я успел её перехватить и, чуть сжав в руке, чтобы отбить желание сопротивляться, прошептал в бархатистое, отливающее розовым на свету круглое ушко:
— Умела напакостить, умей и отвечать.
Так всегда говорила мама, когда заставала меня у растерзанного розового куста или перевёрнутой шкатулки с рукоделием, или у пролитой в кабинете отца прямо на важные бумаги чернильницы.
Крыска замерла, мелко задрожав всем телом, наконец-то осознав всю серьёзность моих намерений и неизбежность расплаты за мелкую, такую девчачью, пакость, а я воспользовался замешательством жертвы и ловко запихнул её в подготовленную Бернардо клетку. Главное, не проболтаться сеньорите Лусии и её матушке, донне Бьянке о том, кто был первым обитателем их прелестной клеточки.
Крыса пыталась испепелить меня взглядом через прутья клетки. Напрасно стараешься, малышка, я огнеупорный. И да, моя месть только началась. Конечно, благородный кабальеро не должен опускаться до мести женщине, это неприлично и недостойно звания мужчины, но, во-первых, я наказываю крысу, во-вторых, она сама виновата, в-третьих, лучше сразу показать малышке её место, чем потом жалеть об упущенных возможностях. И нет, мне ни капельки не стыдно.
Я подёргал дверцу клетки, проверяя, надёжно ли она закрыта, и присоединился к Бернардо, который уже начал сшивать разномастные лоскуты моего испорченного камзола. Теперь главное — успеть до прибытия в порт. В две пары рук работа закипела быстрее, и уже через двадцать минут всё было готово. Мы с Бернардо с одинаковым сомнением смотрели на перекошенное нечто, в котором даже при очень богатой фантазии разглядеть платье для крыски было весьма проблематично.
— Ладно, для первого раза очень даже неплохо, — бодро заявил я, старательно избегая взгляда маленьких чёрных крысиных глаз.
Прости, малышка, но ты сама напросилась. Не надо было портить мою одежду.
Едва я протянул руку к клетке, как крыса вцепилась в прутья всеми лапками и даже зубами, категорически отказываясь вылезать наружу и примерять сшитый для неё наряд. Вот зараза неблагодарная, я все пальцы исколол, пока шил, а она ещё кочевряжится!
— Так, — я внушительно тряхнул клеткой, — если не вылезешь, то мы с Бернардо сойдём в порту, а тебя оставим здесь. Прямо в клетке, ясно?
Крыса отчаянно задёргала носиком, но я оставался суров и непреклонен и уловить в моих словах хоть нотку нерешительности или фальши малышка не смогла. Ха, если бы меня можно было так легко поймать, меня бы из университета в Испании давным-давно бы исключили!
— Считаю до трёх, — поторопил я крыску.
Давай, шевелись, малышка, я всё равно не отстану, а таможня на суше ждать не будет, пока ты соблаговолишь из клетки выбраться.
Крыска опять дёрнула носиком, а потом медленно, словно обречённый на казнь, вышла из клетки. Вид у неё при этом был такой уморительный, что я не сдержал улыбки:
— Выше голову, мне казалось, девчонки любят наряды.
Крыса одарила меня таким взглядом, что мне следовало бы осыпаться мелким пеплом, но как я уже говорил, я плохо обугливаюсь от взглядов. Я подхватил крыску на руки, а Бернардо ловко нацепил на малышку наше творение. На пару секунд в каюте повисла напряжённая тишина, мы с недоверием смотрели на нелепую, топорщащуюся во все стороны разноцветными лоскутками, неровно обрезанными нитями и кривыми стежками тряпку, в которой крыска полностью исчезла. Чёрт, велико! А перешивать и не хочется, да и некогда, времени в обрез осталось.
Я задумчиво покусал губу, потом решительно выпутал крысу из тряпки, поднёс к лицу и строго спросил:
— Урок усвоен или повторить?
Судя по откровенно обалдевшей морде, крыса меня вообще не поняла. Или это последствия культурного шока, вызванного созданным нами одеянием? Я тряхнул крыску, сосредотачивая её внимание на себе, и пояснил:
— Ты испортила мою одежду, за это мы с Бернардо сшили тебе вот это, — я взмахнул рукой в сторону пёстрой тряпки, так и не сумев подобрать точного названия получившемуся «шедевру». — Если продолжишь пакостить, будешь носить его постоянно. Вопросы есть?
Крыса яростно забила хвостом по моей руке. Судя по всему, малышка урок усвоила, и вопросов у неё нет, а вот пожеланий предостаточно, вон, даже запищала что-то, сильно подозреваю, отнюдь не благодарное. Так, теперь закрепим успех, и до очередной пакости можно жить спокойно.
Я посильнее сжал крысу и, пристально глядя в её яростно сверкающие глазки, внушительно произнёс:
— Я тебя предупредил. Ты меня поняла?
Крыса замерла, усиленно делая вид, что её тут вообще нет, и она понятия не имеет, с кем я тут общаюсь. Вот зараза упрямая!
Я дёрнул пленницу за хвост:
— Ты меня поняла?
Крыса пискнула, скорее отправляя меня в заманчивое, хоть и неприличное путешествие, чем выражая согласие, но я решил удовольствоваться и этим. Главное, меня услышали и выводы сделали, а большего мне пока и не надо.
Я запихнул крысу в клетку и небрежно бросил:
— Будешь хорошей девочкой, помогу тебе снять заклятие.
Крыса опять приникла к прутьям клетки, словно обречённый узник, которому внезапно пообещали помилование, но я решительно отвернулся. Малышка, спору нет, хороша, но совсем скоро мы прибудем в порт, а я ещё даже не одет.
***
Каталина
Скажу прямо: красавчик, к которому меня закинула коварная старая ведьма (вот не зря их в Средние века на костре сжигали, правильно делали!), совершенно не похож на парней из моего времени. Во-первых, у него есть чувство юмора. У моих знакомых чувство юмора не поднимается выше пояса, если вообще есть, а этот красавчик умеет посмеяться и над собой, что делает ему честь. Во-вторых, этот паршивец не прощает обид и издевательств, но не таит обиду, делая вид, что всё нормально, а отыгрывается сразу, причём так, что реально задумаешься, стоит ли пакостить дальше. Как он ловко за испорченную одежду отомстил! Блин, даже зауважала, честное слово, хотя то, что он меня за хвост дёрнул, не прощу, при случае тоже за что-нибудь дёрну, хе-хе. Или укушу, якобы случайно.
— Будешь хорошей девочкой, помогу тебе снять заклятие.
Небрежно брошенная фраза подействовала на меня как пресловутое ведро холодной воды. Что ты сказал, красавчик?!
