Глаза Дэна стали похожими на штормовое море.
— Полная ерунда, — холодно сказал он. — Никто ей ничего не говорил, и я ее не бросал. Мы поженились перед самым Рождеством.
У Одри возникло ощущение, будто ее ударили под дых.
— Значит, ты женат…
— Я — вдовец, — проинформировал он ее бесцветным голосом.
— Что? — недоверчиво выдохнула девушка.
Лицо его исказила гримаса боли:
— Ава умерла.
— Прости. Я понятия не имела…
— Конечно, ты и понятия не имела. Ты не слушала, не давала мне возможности ничего объяснить. Но между тем считаешь себя вправе отпускать едкие замечания и…
— Я же сказала тебе — прости, — виновато заговорила она. — Я не вела бы себя так, если бы знала… — Затем произнесла неуверенно: — Дэн, может, теперь объяснишь?
— Нет. У тебя был шанс, и ты его упустила. С этого момента ты просто будешь делать то, что я тебе скажу. Все, что я тебе скажу, — добавил он резко.
— Но ты же не можешь серьезно настаивать на расторжении моей помолвки? — спросила она, снова раздражаясь.
— Я предельно серьезен.
— Пожалуйста, Дэн, — она чуть ли не умоляла его, — давай говорить прямо. Прошло три месяца с тех пор, как мы с Ивлином назначили день бракосочетания. Дело зашло слишком далеко. Я… я не могу пойти на попятную. Да и не вижу смысла…
Он холодно сказал:
— Тогда пусть это сделает Кросби.
— Да? И как ты поступишь?
— Если понадобится, я расскажу ему о нас — о том, что случилось в прошлом году.
Этого и следовало ожидать.
— Думаешь, это заставит его взять кольцо обратно? — угрюмо усмехнулась Одри.
— Ты считаешь иначе? — Дэн мрачно улыбнулся.
Одри знала мнение Ивлина — или это было мнение его матери? — о «случайных» либо добрачных связях чересчур хорошо. Хотя вслух о том никогда не говорилось, он ждал, что невеста его будет девственницей, и, чувствуя вину из-за своего обмана, она молила бога, чтобы тот помог ей каким-либо образом скрыть правду.
Нервно прикусив нижнюю губу, она продолжала молчать. Дэн настойчиво повторил:
— Одри, ты считаешь иначе?
Она слабо возразила:
— Он меня любит.
— Не очень сильно, как я погляжу. Он слишком эгоистичен и закомплексован, чтобы испытывать сильные чувства. Скорее, он влюблен не в тебя, а в образ «идеальной жены». Красивая, покладистая жена, которая родит ему детей, а с его стороны не потребует больших физических или эмоциональных затрат.
Истолкование характера Ивлина и его доводов в пользу брака заставило ее поежиться: ведь они чрезвычайно походили на ее собственную оценку, в чем она, правда, не решалась себе признаться. Тем не менее она сознательно желала именно такого спокойного, лишенного страсти брака, с яростью напомнила Одри себе. Она больше не хотела разрываться на части от страсти и боли…
А Дэн продолжал:
— Короче говоря, твой жених-аристократ холоден как рыба, и если мне придется сообщить ему, какая ты страстная любовница, это и шокирует его, и по всей вероятности напугает до полусмерти. Возможно, потому самое простое — сказать ему, что ты передумала.
Сжав кулачки, она прошептала:
— Я не могу… я не хочу…
— Что ж, тем или иным путем я добьюсь расторжения помолвки.
— Даже если это произойдет, я все равно никогда не выйду за тебя замуж.
С непринужденной самонадеянностью Дэн продолжал настаивать:
— А я думаю, выйдешь.
Упрямо стараясь казаться спокойной, Одри осведомилась:
— Не потрудишься ли ты объяснить мне, почему?
— Потому что ты любишь своего отца.
— Если ты считаешь, что я выйду за тебя замуж только потому, что этого хочет отец…
— Нет, потому, что этого хочу я.
— Но я не хочу выходить за тебя замуж, — закричала Одри, — ты мне неприятен!
— Наши чувства, кажется, взаимны, — сказал он язвительно. — Однако я по-прежнему хочу, чтобы ты стала моей женой.
Сдавленным голосом она запротестовала:
— У меня нет ни малейшего желания занять место Авы.
— Не беспокойся, не займешь. — Его беспощадный тон поразил ее. — Ава — особый случай.
— Почему ты хочешь жениться на мне? Я не понимаю, почему?
Неужели Дэн продолжает оплакивать свою жену, а ее, Одри, хочет использовать исключительно для удовлетворения своей похоти? В следующий миг он подтвердил ее невысказанную догадку:
— Потому, что ты нужна мне в постели. Больше года прошло с тех пор, как ты меня покинула, а я не могу тебя забыть. Будто я заколдован и единственный способ сбросить чары — жениться на тебе и насытиться тобой. — Она вздрогнула, и он насмешливо добавил: — А твоя ненависть сделает нашу связь только слаще.
Одри почувствовала, что ей становится дурно. Их последнее столкновение лишало ее остатков самоуважения. Если то, о чем он сейчас говорит, станет явью, она не выдержит. Это почти наверняка доконает ее. Но он не проявит и тени беспокойства, поскольку лишь освободится от своего вынужденного порабощения.
Увидев растерянное выражение ее лица, Дэн мрачно улыбнулся и заметил:
— Ты, кажется, начинаешь понимать, в чем дело.
Пытаясь скрыть страх, Одри возразила:
— Я начинаю уставать от игры… — Она вдруг замолчала, когда жизнерадостная компания, смеясь и балагуря, уселась за соседний столик.
— Я думаю, нам следует сменить обстановку, — спокойно сказал Дэн и распорядился, чтобы подали счет. Расплатившись, он повел ее, держа под руку, к серебристому «роллс-ройсу».
Стояла прекрасная лунная ночь. Легкий ветерок колыхал вьющийся плющ и трепал волосы Одри. Затем он погнал серые перистые облака по темно-синему звездному небу.
Усадив Одри в машину, Дэн, прежде чем сесть рядом, снял пиджак и забросил его на заднее сиденье. Окруженные гнетущим молчанием, они проехали несколько миль по направлению к дому, когда, не обращая внимания на резкий протест Одри, Дэн свернул с главной дороги на другую, узкую и петляющую.
Свет фар прокладывал яркий туннель в осенней листве. Они ехали до тех пор, пока насыпь с одной стороны дороги не исчезла. Тогда он направил машину на поросшую травой обочину. Невдалеке виднелась роща серебристых платанов.
Выключив фары, он повернулся к ней. Она едва могла различать в темноте четкие линии его лица — блестящие глаза под тяжелыми веками, твердые скулы, волевой подбородок с ямочкой, суровый, но чувственный рот…
— Не нужно так пугаться, Одри. — Голос его был мягким и насмешливым.
— Я и не боюсь тебя, — солгала она. — Я просто хочу домой. Мне с тобой неуютно.
Дэниел потянулся, чтобы отстегнуть ремни безопасности.
— Сначала нам надо поговорить наедине.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
