— Отвези меня домой, — потребовала она дрожащим от волнения голосом, отступая от края пропасти. — Не обратив внимания на эти слова, словно читая ее мысли, Дэниел откинул шелковые пряди темных волос и приник губами к ее шее. — Нет! Я сказала — нет! — В ее крике послышался страх.
— Бедняжка, — ласково подтрунивал Дэн, — похоже, ты напугана до смерти.
Прежде чем она угадала, что он собирается сделать, сиденье было откинуто, а сама она оказалась опрокинутой к нему на колени. Упираясь руками в его широкую грудь, чувствуя под тонкой тканью рубашки стальные мускулы, она умоляюще зашептала:
— Дэн, ну пожалуйста!
Свободной рукой он охватил ее за подбородок и развернул к себе; в глазах Одри стояли слезы страха и волнения.
— Никаких причин для паники нет, — спокойно сказал он. — Даже при твоем содействии мы не смогли бы заняться любовью на переднем сиденье автомобиля: руль мешает. К тому же я не люблю все делать наспех. Когда мы решим заняться любовью, я должен быть уверен, что впереди у меня целая ночь, удобная кровать и долгие часы наслаждения. — Он провел пальцем по ее губам. — А сейчас я всего лишь хочу поцеловать тебя.
— Не надо!
Слабый протест затерялся в его теплых губах. Она была непреклонна, сжав зубы, стараясь не поддаваться… стараясь…
— Открой рот и поцелуй меня, — глухо произнес Дэн.
Мольба, которая слышалась в его голосе, тронула ее сердце. Одри сдалась, ее губы раскрылись. Поцелуй был так глубок и продолжителен, что все ее существо будто вспыхнуло. Не в силах потушить охватившие ее тело языки пламени, Одри прекратила борьбу и, трепеща в его сильных объятиях, уступила собственному желанию.
Его губы ласкали ее виски, полуприкрытые веки, щеки. Вот они уже добрались до бархатисто-нежной шеи, потом приникли к выемке у ее основания — и Одри начала постанывать от наслаждения.
Кончиками пальцев Дэн коснулся ее груди, сквозь тонкую ткань лифчика нащупал чувствительный сосок и сжал его. Она уткнулась горящим лицом ему в грудь.
— Не надо, Дэн, прошу тебя, я этого не вынесу.
— Ты же этого хочешь, тебе это необходимо.
— Не так… Совсем не так…
Как она надеялась никогда больше не испытывать этой страсти, этого неодолимого желания, которое год назад так предательски ее подвело, оставив униженной и оскорбленной! Когда Ивлин сделал ей предложение, она почувствовала, что получает шанс держать свои эмоции под контролем, жить спокойно, без этих диких всплесков страсти.
— Не будь дурочкой, Одри. Нельзя смотреть на жизнь сквозь зеркало, нельзя лишить себя ее истинных радостей только потому, что твои собственные чувства тебя пугают. — Дэн явно понимал, что творится в ее душе.
Нет, она бы превосходно справилась с собой, если бы он снова не вторгся в ее жизнь. Для нее это вторжение означало конец покоя, конец свободы. Лежать у него на груди было сущей пыткой, но она уже не имела сил высвободиться из его объятий.
— Я бы хотела умереть, — прошептала она упавшим голосом.
— Посмотри на меня. — Своей властной рукой он ухватил Одри за подбородок и развернул ее лицо к себе. — Ты действительно в таком отчаянии?
— Ничего подобного я раньше не испытывала, — прошептала она, тут же пожалев о своих словах.
— Ответь мне! — В его голосе послышалась угроза.
Упрямство и гордость пришли к ней на выручку.
— Не волнуйся, к завтрашнему утру я буду в полном порядке и смогу продолжить борьбу, — заверила она.
Одри могла поклясться: он почувствовал одновременно и облегчение, и злость.
— Хорошо, в таком случае — продолжим. — Он безошибочно отыскал в темноте ее губы и овладел ими, на этот раз так надолго, что ни одной мысли в голове Одри уже не осталось. Когда наконец он оторвался от ее губ, она сидела у него на коленях одурманенная, задыхающаяся, дрожащая. — Как я и обещал, всего-навсего несколько поцелуев, — с усмешкой проговорил Дэн.
Он обхватил ее за плечи и помог пересесть на свое сиденье. Лишенная тепла его тела, она еще сильнее задрожала и, поднеся руку к губам, принялась с ожесточением вытирать их, словно пытаясь стереть следы его поцелуев.
— Что-то не так? — поинтересовался Дэн.
— Я бы лучше поцеловалась с жабой, — сквозь зубы процедила Одри.
— Тебе придется перецеловать много жаб, прежде чем ты доберешься до своего принца, — неожиданно весело произнес он.
Она сидела прямая, напряженная. Как он мог говорить с ней так весело, так беззаботно в то время, когда она чувствовала себя совершенно больной и разбитой?
— Я хочу домой, — резко сказала девушка.
— Домой так домой.
Он включил подфарники и, прорезая их светом тьму, вырулил на дорогу, по которой они приехали сюда. Когда машина тронулась с места, Одри, совершенно измученная, прикрыла глаза и удобно устроилась в своем кресле. Ни думать, ни чувствовать больше она не могла, единственное, чего хотелось — спать.
Она дремала, когда они подъехали к освещенному лунным светом гаражу. От неожиданной остановки Одри вздрогнула. Дэн галантно помог ей выйти из машины и повел к дому. Все еще сонная, девушка оступилась, и он бережно подхватил ее. Хотя его сила совсем недавно пугала ее, в этот момент ощущение близости его крепких рук оказалось довольно приятным.
Было уже за полночь. Дэн отворил тяжелую дубовую дверь, и они очутились в темном холле. С улицы в помещение проникало достаточно лунного света, так что зажигать лампы было необязательно.
Обхватив Одри за талию, Дэн повел ее вверх по лестнице, мягкий ковер приглушал их шаги. Когда они добрались до ее комнаты, Одри хотела сразу войти и закрыться. Он остановил ее и, приблизив свое лицо, порывисто поцеловал в губы.
— Спокойной ночи, дорогая. Постарайся как следует выспаться. Завтра утром я жду твоего ответа.
Он что, издевается над ней? После таких слов, видимо, спать ей уже не придется. Но как ни странно, она, приняв душ, рухнула на постель и уснула как убитая.
Одри просыпалась медленно, не желая открывать глаза навстречу сияющему воскресному утру. Она долго лежала, уставившись в потолок. Но тут память открыла свои шлюзы, и она вспомнила, поняла, откуда идет это нежелание просыпаться.
Как могла она быть такой слепой дурой? Она ведь поклялась себе, что это наваждение никогда больше не повторится, что она будет владеть своими эмоциями! И вдруг такой удар — оказалось, что она не в состоянии противостоять этому подлецу и, несмотря ни на что, откликнулась на его мужской магнетизм со всей силой губительной для нее страсти.
Похоже, это чувство сильнее нее. Стыдно было признаваться себе в этом, но, если бы он не ограничился поцелуями и пошел дальше, если бы вывел ее из машины и уложил на залитую лунным светом траву, ее предательское тело встретило бы его восторженно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
