Левка ненадолго задумался, потом выскочил на улицу. По пути сюда возле ворот он видел юношу с трагическим лицом, певшего под гитару «Нас генералами песков зовут». В кепке, которую тот бросил на асфальт, лежало десять копеек. Было неясно, почему местом своей дислокации певец избрал клинику пластической хирургии. Возможно, он рассчитывал, что сюда приходят жалостливые дамочки. Однако расчет не оправдался – дамочки приезжали в автомобилях и не задерживались у ворот, а сразу же проскальзывали внутрь, слишком озабоченные собственными проблемами, чтобы решать чьи-то еще.
Юноша оказался в три раза тоньше и ровно в два раза выше Емельянова. Лицо его поросло щетиной, свитер растянулся и свисал до колен, гитара была плохо настроена и сильно исцарапана.
– Послушай, парень, – сказал Левка, прервав певца прямо посреди куплета.
– Качает ветер на волнах барка-а-ас… – допел тот и спросил: – Чего?
– Сто рублей надо?
– За что? – спросил тот таким обиженным тоном, словно Левка только что съездил ему по носу.
– Сущая ерунда. Мне нужно познакомиться с девушкой.
– Ну?
– А она сейчас не в настроении. Без содействия ничего не выйдет.
– А я что? – все еще с обидой спросил певец.
– А ты мне поможешь.
– За сто рублей?
– А тебе что, мало? – рассердился Левка и пнул ногой его кепку. – Ты здесь до вечера десятки не напоешь!
– Ладно, ладно, – согласился тот. – Чего я должен делать?
– Что обычно, – пожал плечами Левка. – Все, как в кино. Она выходит, я – по пятам. Ты следуешь за нами, только очень аккуратно. В удобный момент начни к ней приставать. Но не слишком буйствуй, а то тебе и в самом деле кто-нибудь по шее настучит. Ты так, легонечко приставай. Я подойду, дам тебе в нюх – понарошку, естественно! – ты упадешь, изображая полную капитуляцию. И получишь свои деньги.
– Половину вперед! – потребовал парень. Голос у него сделался твердым и холодным, точно колонна на станции метро «Маяковская».
– Фиг с тобой, – пробурчал Левка, боясь опоздать и вовсе пропустить Анжелику, которую он не знал в лицо. – Как тебя зовут?
– Гоша.
– Вот тебе, Гоша, полтинник. Только не сбеги смотри!
После этого он снова нырнул в вестибюль клиники и стал прохаживаться взад и вперед, красиво взмахивая на поворотах полами плаща. Левка считал, что длинный плащ делает его респектабельным и чертовски элегантным. Он и представить себе не мог, что бандит, прикончивший доктора Соловейчика, был одет точно так же, и Анжелика до смерти испугается, когда увидит идущего за ней человека в длинном плаще.
– Вот она! – шепотом сказала регистраторша и подбородком указала на полненькую миловидную девушку с печальными глазами.
Та поправила сумочку на плече, вышла из клиники, миновала ворота и неторопливо двинулась вдоль по улице. Левка окинул орлиным взором окрестности и заметил Гошу, который спрятался за голыми кустами немного впереди. Его было отлично видно, но Анжелика, казалось, не обращала ни на что внимания. Она думала о своем и по большей части глядела себе под ноги.
Левка двинулся за ней, споткнулся и едва не упал. Он чертыхнулся, взмахнул руками, обрел равновесие и… немедленно был замечен. На шум и чертыхание Анжелика обернулась и, посмотрев на него, ускорила шаг. Левка тоже прибавил ходу. Анжелика оглянулась еще раз. Откуда-то со дна ее души всплыл ужас и застыл в глазах. Она пошла быстрее, то и дело приседая от страха. Маленькая улочка, затерявшаяся среди других, оживленных, была не то чтобы безлюдна, однако по ней шли все больше старушки и одинокие женщины, и не к кому, совершенно не к кому было обратиться за помощью!
Тогда Анжелика метнулась в проходной двор, Левка за ней. Едва они миновали гигантский мусорный бак, как из-за него появился невысокий противный гражданин в рваной куртке и, дохнув в спину респектабельного Емельянова перегаром, окликнул:
– Эй, ты, стой! Если не хочешь перо в бок, поделись бабками!
Левка, совершенно уверенный, что это Гоша, и поражаясь его непроходимой тупости – ведь приставать он должен был не к нему, а к девице! – изобразил на лице праведный гнев и, вдохнув побольше воздуха, закричал:
– Что-о-о?! Да я тебя сейчас, пневмония гонконгская, так продезинфицирую, что с тебя все микробы осыпятся, как листья с тополя! Да я тебе сейчас коленки в уши вставлю! Да я…
Он повернулся всем корпусом и увидел совершенно незнакомого типа. Не ожидавший подобного напора, тот отступил и пробормотал:
– Ну ладно, ладно! Мне просто на водку… А так я что? Я ничего! – Он попятился, толкнулся спиной в заваленный с верхом мусорный бак и согнулся. От вибрации куча мусора тронулась с места, и сверху на вымогателя свалилась тяжелая коробка, огрев его по голове. От неожиданности он крякнул, сел и закатил глаза.
Левка посмотрел на Анжелику. Она прижала сумочку к груди, потом моргнула и снова бросилась наутек. Левка быстро пошел за ней. Почувствовав, что он вот-вот догонит ее, Анжелика резко обернулась и выкрикнула:
– Что вам от меня нужно?!
– Мне? – Левка беспомощно огляделся и увидел запыхавшегося Гошу.
Тот стоял в пяти метрах позади него и пытался сообразить, как ему себя вести, чтобы отработать обещанный остаток гонорара.
– Что вам нужно? – снова выкрикнула Анжелика, и тогда Гоша приблизился широким шагом и сказал:
– Это мне от вас нужно! А не ему. Ему наоборот – ничего не нужно. А мне нужно – ого-го! Мне нужно пятьдесят рублей.
– Дебил! – процедил Левка и в сердцах махнул в его сторону рукой: – Пошел к черту!
Решив, что именно теперь настало время изображать поверженного врага, Гоша повалился на землю и забился в судорогах.
– Я ничего вам не сделаю! – проникновенно сказал Левка, снова повернувшись к Анжелике. – Просто я стоял возле клиники, увидел красивую грустную девушку и вот… решил познакомиться. Извините, если напугал.
– Как это у вас получается? – спросила Анжелика и показала на Гошу дрожащим пальчиком. – Вы делаете руками так, – она взмахнула, изображая Левкин жест, – и люди сразу же отключаются.
– А… это! – пробормотал Левка, не зная, что бы такое соврать. – Ну… видите ли. Я и сам не понимаю, отчего это происходит. Наверное, я скрытый медиум.
– И давно это с вами? – заинтересовалась Анжелика.
Просветленная физиономия Емельянова развеяла ее опасения, а его чистые голубые глаза довершили дело.
– Не то чтобы давно. Год назад меня стукнуло током, когда я занимался э-э-э… припаиванием… паянием… припайкой в общем. Я припаивал провода, и меня стукнуло. Я ученый, – брякнул он.
– Боже мой! У вас, вероятно, открылись паранормальные способности. Я сама медсестра, но никогда не сталкивалась ни с чем подобным так вот… Прямо на улице.
– А что, если нам с вами выпить кофе? – взял быка за рога Левка. – В кафе? По чашечке, а? Я расскажу вам все подробно. Может быть, вы посоветуете, что мне с этим делать. У вас такой… проницательный вид.
Это было лучше, чем комплимент. В самом деле: какой женщине не хочется быть проницательной! Через полчаса они уже сидели в кофейне и болтали, словно старые друзья.
– А что вы делали у нас в клинике? – поинтересовалась Анжелика. – Ваша внешность кажется мне очень приятной. Она не нуждается в коррекции!
Емельянов немедленно порозовел и расцвел, словно мак.
– В клинику меня послал друг. Ваш доктор Соловейчик звонил ему домой и сказал, что им кто-то интересуется.
– Доктор Соловейчик?! – воскликнула потрясенная Анжелика. – А вы в курсе, что с ним случилось?
– Какое-то несчастье, – пожал плечами тот. – Очень жаль.
– Не какое-то несчастье, – понизила голос Анжелика. – Его убили!
Ни у одного ее знакомого не было внешности, столь внушающей доверие, как у Емельянова. Анжелике захотелось рассказать ему все. Левка слушал затаив дыхание.
– Значит, он был в плаще?
– В плаще. Ему тридцать или сорок, он блондин, и у него светлые усы. Он представительный. Не какой-то там мозгляк. Не знаю, смогла бы я его узнать или нет, он обернулся всего на одну секунду.
«Вот, черт побери! – подумал Левка. – Вляпались мы с этими деньгами. Вернее, Витька вляпался. Или все-таки не деньги? Тогда что?»
– Смотрите, – сказала Анжелика. – Тот тип, который привязался к нам во дворе. Он не сводит с вас глаз!
Левка обернулся и увидел Гошу, который сидел за соседним столиком и обводил его по контуру пламенным взором.
– Отнесу-ка я ему пятьдесят рублей! – воскликнул Левка, поднимаясь. – И пивом угощу. Надо же как-то возместить человеку моральные издержки.
– Господи, какой вы благородный человек! – восхитилась Анжелика.
Получив свой полтинник, на который он, впрочем, уже не рассчитывал, Гоша сказал Емельянову примерно то же самое: что он благородный человек и у него золотое сердце. Левка возвратился за столик, лучась довольством, чувствуя себя щедрым, порядочным и вообще – неотразимым. Не успел он усесться на свое место, как за соседним столиком завязалась перебранка с потасовкой. Молодой человек поссорился со своей дамой и начал громко обзывать ее. Дама вспылила, вскочила и немедленно получила оплеуху. Упала на стул и залилась слезами. Ее обидчик захохотал и развалился на стуле.
