на подобные темы. Я бросил ему лежавшую неподалёку футболку Лукаса, чтобы он вытерся. Кстати, а где мой брат? Наверное, ему тоже хотелось бы скрыться с нами ото всех.
— Ничего из вышеперечисленного.
— Но…
— В смысле, я, вне всяких сомнений, не делал ей никаких предложений, даже гнусных.
Он долго рассматривал меня, прежде чем бросить назад футболку.
— По-видимому, ты начал пить раньше, чем я думал.
Я запихал майку под подушку на кровати Лукаса. Никто из нас не хотел подниматься по тесной крутой деревянной лестнице нашего дуплекса, чтобы проходить мимо кровати матери. Да, плохо, что нам всем приходилось жить в одном месте.
— Мы столкнулись с ней в коридоре. Прежде, чем я успел вообще что-то ей сказать, она протявкала, что не выйдет за меня замуж. И что не станет заниматься со мной сексом или… я не знаю. Она сказала что-то про предложение руки и приставание.
Это вызвало у Паркера искренний и весьма продолжительный смех.
— Рад, что рассмешил тебя.
— Это точно. Насмешил до слёз.
Я сказал ему, куда он может засунуть свой смех, что его ещё сильнее рассмешило.
— А если об этом все узнают, Паркер?
Но это не помогло его успокоить.
Я попробовал ещё раз.
— Что, если об этом узнает Великая Герцогиня?
На этот раз сработало.
— Не был бы так уверен в том, что она не организует помолвку, как только я выражу интерес к кому-либо, особенно к этой девушке, так как её сестра стоит на первом месте в списке Волчицы, который я называю, — сквозь меня прокатилась лавина непроизвольных содроганий, — «на ком жениться». Ты знаешь, что она сделает это, вне всяких сомнений.
Паркер вмиг протрезвел. Конечно же, он это знал. Ничто не удивляло его в поведении Волчицы, потому как будучи моим старым другом, он с детства наслушался историй о её нраве.
— С чего бы Наследной Принцессе Ваттенголдии знать, что ты заинтересован в союзе с ней? — он налил нам ещё по стакану поганого коньяка. — Что произошло в коридоре?
— Ничего. Полагаю, мы посмотрели друг на друга.
Брови Паркера поднимались всё выше.
Вот, блин!
— Не посмотрели друг на друга, — быстро поправился я.
Уголки рта этого мерзавца дёрнулись.
— В смысле, мы оба были в коридоре. Мы почти столкнулись. Ну, или я напоролся на неё. Здесь сплошь невероятно узкие коридоры, — я скрестил руки, но потом понял, что от этого выглядел так, будто я защищался, и заставил себя расслабиться.
— Наши глаза тяготели друг к другу, как обычно бывает с вежливыми людьми, когда больше не на кого перевести взгляд. На расстоянии, конечно, — я не стал рассказывать ему, что она была достаточно близко, и я практически опьянел от её духов — аромат ванили, который был в десять триллионов раз чудеснее запаха мёртвых роз Волчицы.
Паркер водил пальцем по ободку стакана.
— Ты сделал предложение о замужестве взглядом? — он присвистнул. — Должно быть, это был дьявольский взгляд, Крис.
Идиот.
— Говорю тебе, это не было взглядом, ну, или, по крайней мере, это был не такой взгляд, в котором можно было бы разглядеть клятву в любви и верности. Это был взгляд почтения. Точнее, беглый взгляд, — я щёлкнул пальцами. — Признание её существования.
— Леди слишком много возражает, по-моему.
Друг он мне или нет, я молча сделал ему предупреждение.
— Мои извинения. Теперь, когда мы определились с тем, что это был за взгляд, сказав это слово дюжину раз на каждого, может быть, я должен продолжить рассказ о том, что знаю о принцессе?
Я провёл рукой по лицу.
— Продолжай.
— Ходят слухи, что Её Королевское Высочество — человек прямолинейный. Эта черта расположила к ней жителей Ваттенголдии. Несмотря на обожание принца Густава, принцессу Эльзу воспринимают как глоток свежего воздуха для страны, которую большая часть Европы игнорирует и считает устарелой. Она серьезно относится к своей благотворительной деятельности, охране окружающей среды, а также нацелена на то, чтобы Ваттенголдия обрела почву под ногами и расцвела, в условиях современной экономики, сохранив уважение и к своему культурному прошлому, — Паркер потёр переносицу. — А знаешь, у вас двоих, видимо, гораздо больше общего, чем вы думаете.
По крайней мере, манеры точно.
— Как так?
Он медленно попивал из стакана.
— В условиях поиска подходящей пары — здесь, всю эту неделю — я предполагаю, что своим отказом Её Королевское Высочество указала на свою незаинтересованность в том, чтобы её рассматривали как участницу КРБ, так?
Моё эго не позволит мне так живо пережить подобное унижение.
— Не столь любезно, но, да, суть была такова.
— Возможно, тебе стоит подружиться с ней. Вы могли бы стать прибежищем друг для друга в этом борделе.
Я аж поперхнулся — буквально подавился — этим идиотским коньяком.
Пока Паркер похлопывал меня по спине, я нехотя допустил, что эта идея, какой бы мерзкой ни была, не так уж плоха. Но, как бы я к ней не относился, у меня была гордость, и она уверяла меня, что не может выйти ничего хорошего из дружбы с женщиной, зацикленной на своей — как она это назвала — работе? Кроме того, валькирия была той принцессой, ради дружбы с которой Волчица продала бы душу своего мужа — она была «мостом» к её сестре. А, пошло всё к черту!
Когда я смог говорить, я сказал Паркеру:
— С ней лучше совсем не пересекаться.
Он не одобрил. Совсем плохо.
— Где, вообще, носит Лукаса? — Я послал брату короткое смс, сообщив, что мы с Паркером принимаем на грудь, и если он хочет здесь выжить, то лучше бы ему тоже выпить.
Глава 9
Эльза
Только Его Светлость мог рассматривать нас троих, проживающих в одном из самых известных исторических особняков США, как участников похода. После бегства от принца Кристиана, я слышала, как многие из тех, кто считал только европейские постройки архитектурными шедеврами, охали и ахали от смешения стилей в замке. При этом замок был довольно тесным для того количества людей, что были в него упакованы на всю неделю. Члены королевских семей, которые привыкли к удобным и большим пространствам, были уложены поверх друг друга, как сардины. Размещение было случайным, чтобы ни одна семья не оказалась в лучших условиях, во избежание обид. Рассчитывать на уединение особо не приходилось. Никто из монархов — даже самые именитые и влиятельные — не имели собственной комнаты. Совместное проживание с отцом не было пределом наших с Изабель мечтаний, даже когда он щедро уступил кровать нам, а сам спал на небольшой
