думала во время перелёта, — её голова откинулась на подушку, темные локоны спадали поверх одного плеча. — Давай попытаемся извлечь что-то хорошее из неприятной ситуации. Мы обе бледны, как смерть. Если мы должны страдать из-за КРБ, давай хоть, уедем отсюда с золотым, калифорнийским загаром.
Я выглянула в окно. Кучка других представителей монархических династий прохаживались мимо вместе со своими гидами.
— Хотела бы и я загорать с тобой, но мне необходимо присутствовать на встречах.
— В последнее время отец просит всё больше твоего участия. По крайней мере, там лежит серебряная подкладка для тебя.
С выдохом у меня вырвалось грустное облачко досады.
— Вчера мне передали досье, заполненное тезисами для обсуждения. Его Светлость интересует моё мнение насчёт Ваттенголдии и мира в целом не больше, чем то, что нам нужно одеть сегодня. Всю неделю мне придётся повторять за ним, как попугай.
— Ты нервничаешь?
Я отвернулась от окна, когда она задала мне этот мирный вопрос.
— Я — да, — предложила она спокойно и грустно.
Я подошла, чтобы взгромоздиться на край кровати.
— Если ты откроешься насчёт своих отношений с Альфонсо, проблемы больше не будет.
Она втянула короткий вдох прежде, чем мотнуть головой.
— Изабель, ты уже обручена.
Её слова прозвучали тихо, но твёрдо.
— Я не могу говорить об этом.
Мои брови поднялись. С каких это пор моя сестра не хочет петь дифирамбы своему жениху?
Она наклонилась вперёд, ещё сильнее понижая голос.
— В любом случае это не имеет значения. Родители вызвали меня в кабинет отца накануне отправления и сказали свое мнение. Что бы ты или я ни говорили, не будет иметь значения сейчас. Ничто не собьёт их с мысли о том, что, по их мнению, будет лучше для страны. Так что, пожалуйста… — её пальцы обвили мои и сжали их. — Я прошу тебя уважать мою личную жизнь, пока мы здесь.
Я отстранилась назад, будто она дала мне пощёчину.
— Ты думаешь, что, узнай отец о твоей помолвке, это ничего не изменит?
— Эльза! — моё имя слетело так пронзительно и злобно с её губ. — Закроем эту тему!
Но потом она побледнела, зная, что пересекла черту. Я встала, чувствуя, как кровь приливает к моему лицу, в приступе тихой ярости.
— Сестра ты мне или нет, ты не имеешь права так разговаривать со мной.
— Я приношу извинения. Я просто…
— Не надо мне ничего объяснять, — я отступила, перед тем как могла произнести что-то, о чём могла сожалеть. — Я прогуляюсь. Удостоверюсь, что моё платье для ужина выглажено и повешено на вешалку.
Она закусила губу, но кивнула. И тогда я вышла из комнаты.
Глава 6
Кристиан
Лукас пробормотал себе под нос проклятия и удалился.
Волчица подползла ближе к месту, где стоял я.
— Образумь своего брата. Я не собираюсь терпеть его выходки.
Идея о вразумлении брата была смехотворна. Поскольку он уважал меня и считался с моим мнением, я не смог бы сказать хоть что-то, успокаивающее Лукаса, не являющееся правдой. Чёрт, да единственной целью его участия в Саммите — стать пешкой для нашей матери и выглядеть привлекательно для потенциальных тестей. Что до меня? Я мог, как минимум, утверждать, что был там отчасти из-за бизнеса. По словам Паркера, мой график встреч был полностью расписан.
Волчица махала в сторону садов, указывая на Королеву Англии и её наследника.
— Вы оба должны быть безукоризненно одеты для сегодняшнего ужина.
Как же сложно было сдерживаться, чтобы не сказать ей «иди ко всем чертям».
Британский монарх устремилась к нам. Мать повернулась ко мне и потянулась руками к моим плечам, чтобы разгладить воображаемые морщинки на рубашке. После чего она наклонилась ко мне, прижимаясь матовыми розовыми губами к моей щеке.
— Будь хорошим мальчиком и пойди, сделай так, чтобы тебя захотели. Увидимся с тобой и Лукасом на ужине.
К счастью, я выпал из центра её внимания, как только она выкрикнула имя своего друга. Чувство такта велело мне оставаться на месте и выказать своё уважение, но, Волчица только что сказала мне убираться. В этот раз я был более чем счастлив исполнить ее приказ, поэтому и ушёл, не сказав ни слова.
Как только я направился к лестнице, ведшей к гостевому дому, я выдернул носовой платок и стёр помаду со щеки. Все попытки подавить дрожь от отвращения, охватившего меня, были безуспешны. Господи! Она моя мать, и я обязан ей жизнью, но любое её прикосновение от прилива, так называемой, любви, вызывало у меня мурашки по коже.
Проклятье, мне нужно выпить! Может, даже не один бокал, чтобы подготовиться к кошмару, ожидающему меня сегодня. Я написал Паркеру, чтобы мы встретились в моей комнате. Если я собираюсь нажраться, то, наверное, лучше пусть со мной будет кто-то, в качестве гаранта того, что я не превращу себя в посмешище. Потом я стал подниматься вверх по извилистой, тесной лестнице, пока не добрался до второго этажа, надеясь на то, что смогу вспомнить, какой именно из двухуровневых люксов мой.
Сообщение от Паркера гласило, что он уже направлялся ко мне. Перед тем, как засунуть телефон в карман, я столкнулся с женщиной в коридоре.
— Осторожнее! — огрызнулась она на английском с акцентом.
Я отступил назад, готовый принести извинения за то, что не смотрел, куда иду, но, когда я её рассмотрел…
Мать твою!
Глава 7
Эльза
Мы в тупике — я и этот человек. Я с опаской осматривала его, а он меня, как два оленя, попавших в пересечение фар, чуть не столкнувшихся в этом узком коридоре.
О боже, он слишком красив. Слишком во всех отношениях, правда! Его глаза слишком гипнотизировали — живой, яркий янтарь, огранённый в красное дерево и испещрённый веснушками, которые тоже были чересчур привлекательными. Его волосы — слишком кудрявые, красивого коричневого цвета, как кофейные бобы, от которых я балдею по утрам. Несмотря на мягкую щетину, пробившуюся к вечеру, его кожа была слишком безупречна. Одежда невероятно хороша, и его стильные ботинки из кожи были подобраны с отменным вкусом.
С точки зрения комплекции, он тоже был слишком.
Я ломала голову, чтобы соотнести лицо передо мной с именем. Ах! Вот оно. Это сонаследник ещё одной маленькой страны в Европейском Союзе. Наследный Великий Герцог Эйболенда Принц Кристиан.
Было бы грубо с моей стороны осуждать Кристиана, особенно ни разу не слыша его голоса и не зная ничего, кроме того, что писали о нём в желтой прессе, но, я не желала
