На бумажке же было написано знакомым почерком:
"Простите меня, пожалуйста. Меня задержали неотложные дела... не ждите дольше часа, ступайте домой. Если не смогу вырваться, я напишу вам туда".
ЛАЙЛА
Ожидание господина Газира тянулось бесконечно. Он совсем не спешил с прибытием, и я даже пару раз спрашивала матушку, нельзя ли мне отлучиться совсем ненадолго, чтобы коротко обсудить с Марьям кое-что важное.
- Обсудите по телефону! - был строгий родительский ответ.
А я впадала в отчаяние. Мне и самой было странно, отчего это так важно - увидеться с Гаяром именно сегодня. Ведь я отправила ему весточку через Марьям, извинилась за своё опоздание и даже пообещала написать, если совсем не получится прийти, но всё равно страдала из-за того, что всё так сложилось. Что я вынуждена нарушить обещание в результате маминого наказания. Каким-то образом именно теперь, когда встреча была под угрозой, она приобрела особую важность для меня.
Господин Газир всё же прибыл и при встрече смерил меня высокомерным взглядом. Я и впрямь не производила впечатление благовоспитанной барышни: краснела пятнами и приплясывала от нетерпения. Мой учитель этикета преподал мне первый урок прямо в приёмной:
- Что с вами, юная леди? - воскликнул он риторически. - Встаньте прямо, сложите руки как следует да прекратите теребить край блузы. Это недостойно благородной барышни! У вас и волосы растрепались... посмотрите только, они выглядывают из-под платка!
Я быстро оглянулась, посмотрела в зеркало - и обомлела. Неужели это я? Мои глаза сияли, вечно бледные щёки непривычно алели, а тёмные волосы и впрямь выглядывали завитком у виска. Я показалась себе почти красивой - это меня и удивило. Невзрачная девчонка вдруг преобразилась в миловидную девушку, и всё из-за... свидания? Как ни крути и какие планы ни возлагай на эту встречу, но ты, Лайла Насгулл, прекрасно знаешь в глубине души что иначе как свиданием её не назовёшь. И я стремилась туда всей душой - на двойную скамейку у цветочного фонтана, где вот уже минут десять, как меня ждёт влюблённый молодой человек. Сердечко моё забилось ещё чуть быстрее, но я послушно сложила руки и последовала за господином Газиром на второй этаж в нашу классную комнату.
Это был пожилой мужчина с неприятным вытянутым лицом и маленькими злыми глазками. Он битый час экзаменовал меня по разным правилам этикета, чтобы выяснить мой уровень владения им: при каких обстоятельствах как стоять или сидеть, куда смотреть, как складывать руки, как улыбаться - и остался крайне недоволен моей крайней дикостью и необразованностью. Ещё минут пятнадцать, по моим ощущениям, он докладывал матушке о своих впечатлениях от новой ученицы - в моём присутствии, разумеется, чтобы как следует пристыдить и замотивировать меня на дальнейшее обучение. Я горела и пылала - но не от расстройства или смущения, а от гнева и нетерпения. Когда же эта нескончаемая пытка наконец закончилась, на часах было десять минут четвёртого. И зачем я только попросила Гаяра не ждать дольше часа!
Сердце моё упало на самое дно живота и почти не подавало признаков жизни. Я приплелась в свою комнату и уже хотела упасть на кровать и как следует расплакаться, но вдруг безумная надежда озарила мою душу: он ведь непослушный - мой Гаяр. Он всегда делает мне наперекор, особенно в желании встретиться со мной. А что, если он всё ещё там? Что, если ждёт меня, рассудив, что письмо он всегда успеет получить... Не давая себе потерять этот лучик света, я схватила первый попавшийся под руку никаб, сунула его в сумку и полетела вниз по лестнице. Кликнула водителя, что всегда возит меня по делам, и мы вместе помчались на двор. К счастью, матушка не успела перехватить меня и нарушить мои планы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я без конца теребила и умоляла водителя ехать быстрее, а он успокаивал меня, уверяя, что никому не будет лучше, если мы попадём в аварию или нас остановит полиция за нарушение скоростного режима.
Я бежала по парку, придерживая никаб на лице, так, как не бегала, наверное, ещё никогда - даже сдавая нормативы по физкультуре в школе. В итоге, когда в поле моего зрения оказался цветочный фонтан, я уже безобразно запыхалась, раскраснелась и растрепалась. Как теперь показаться на глаза Гаяру? Потому что вот он - сидит на скамье спиной к фонтану, в расслабленной, скучающей позе и крутит головой, рассматривая гуляющих. Я глянула на часы - половина четвёртого. Может быть, Марьям не передала ему мою записку, а может быть, это просто его упрямство, но сейчас я была благодарна ему за это. Поправив свой внешний вид, насколько возможно, я пошла вперёд, стараясь не торопиться, но сердце билось едва ли не сильнее, чем во время только что завершённого спринта.
Гаяр быстро меня заметил и вскочил со скамьи с радостным, взволнованным лицом, но я жестом попростла его сесть обратно. Он кивнул и послушно опустился на скамью, а я медленно приблизилась на ватных ногах и села с другой стороны.
- Здравствуйте, - хрипло выдохнул Гаяр, повернув ко мне голову. - Я так рад, что дождался вас...
- Спасибо, - прошептала я, всё ещё стараясь унять прерывистое дыхание. - Почему вы не ушли?
- Я знал, что вы придёте. Чувствовал. Лазиза, можно я буду обращаться к вам на ты?
- Как хотите.
- А ты? Не хочешь говорить мне ты?
Я не знала, что на это ответить. Да хочу, но нет, нельзя. Я, вообще-то, пришла, чтобы объясниться, и вовсе не в любви...
- Боюсь показаться навязчивым, но уж очень не идёт тебе это имя... Ты не скажешь мне настоящее?
Я покачала головой.
- Послушай... Лазиза, я готов поклясться чем угодно, что не причиню тебе зла и никогда никому ничего не скажу. Всё, что будет произнесено между нами, останется только между нами.
- Зачем вы пытались узнать у мальчика, кто отправитель письма?
Гаяр опустил голову.
- Мне стыдно за этот поступок, но что прикажешь делать, если сердце неровно бьётся, когда я думаю о тебе?
Моё тоже пропустило удар - наверное, из сострадания. Я попыталась увещевать его:
- Вы понимаете, что я настоящая и тот образ, что вы нарисовали в своей голове - это, возможно, два совершенно разных человека? Мы даже не знакомы толком...
- Именно этого я и хочу! Познакомиться толком. Узнать тебя настоящую. Позволь мне это!
Я тяжко вздохнула и покачала головой:
- Вам не понравится.
- Да с чего ты это взяла?!
- Я очень обычная.
- Это абсолютно исключено. Я ни у кого не слышал такого голоса.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- Но на этом вся моя особенность и заканчивается.
- В чём ты пытаешься меня убедить? Что я должен оставить тебя в покое? Не дарить цветов, не просить о встречах?
Да. Именно в этом я и пыталась его убедить. И прямо сейчас внезапно поняла, что буду страдать, если он послушается. Я склонила голову, стараясь унять волнение, но Гаяр, похоже, принял этот жест за подтверждение.
