- Но ведь это дело поправимое. Женитесь на ней - и объясните, как надо выглядеть.
Он покачал головой:
- Такие вещи девушка должна знать сама, не могу же я её контролировать 24 часа в сутки.
- Всё равно это несерьёзная претензия. Может быть, так случайно вышло. Стечение обстоятельств. Что ещё?
- Она неуклюжая - обляпала мне брюки своей Магдой - даже ожог остался на память.
Я хихикнула:
- Девушка волновалась - вот и проявила неловкость.
- Советуешь присмотреться к ней получше?
Не дай Бог! Ещё увидит, что это я...
- Нет... Если не нравится, то не надо.
- И правильно. Я всё равно не стану. Потому что главное ваше отличие - это голос. Твой ангельский голосок поработил мою душу, я не смогу больше без него жить.
- А у Лайлы нет голоса?
- Когда я с ней познакомился, она говорила шёпотом.
- Почему?
- Не знаю. И мне не интересно.
- Может, это временно?
- Если бы она пела так, как ты, её мать непременно сообщила бы нам об этом. Она так старательно расписывала достоинства дочери, но про голос не обмолвилась ни словом.
Я чуть было не ляпнула, что, мол, может быть, мама Лайлы совсем не гордится талантом дочери, но, к счастью, успела сообразить, что это прозвучит совсем как признание. Гаяр наверняка легко сложит два и два: он ведь уже понял, что я скрываю свои выступления от родителей.
- А почему вы думаете, что я привыкла к достатку? - вспомнилось не к месту.
- Я вижу. Одежда, манеры, речь... бумага, в конце концов.
Я закусила губу. Как много мелочей он замечает, а я даже не могу предположить, что в них кроется ниточка к настоящей мне!
- Сначала я думал, что ты поёшь из-за нужды, - продолжал Гаяр. - Но это явно не так. Тогда само собой напрашивается - ради славы. И опять не сходится. Что это за слава, если никто не знает, как ты выглядишь? Получается, всё это ради... искусства? Тебе просто хочется, чтобы кто-то тебя слушал?
Я вздохнула. Что тут скажешь? И так всё ясно.
- Тебе нужно записывать свой голос на аудионоситель. В студии. Они продают время в аренду - хочешь, я организую это для тебя?
- А что потом? - озвучиваю свой самый большой страх, хотя и сама давно мечтаю о том, что предложил мне Гаяр.
Он пожимает плечами:
- Отправить продюсеру какому-нибудь, на радио, выложить в интернет...
- Но ведь тогда... - говорю дрожащим шёпотом, буквально выдавливаю из себя слова: - Они могут узнать!
Гаяр улыбается заговорщицки, укладывая крепкие сильные руки на разделяющие нас спинки скамеек.
- Значит, будем бунтовать вместе!
Пугаюсь и теряюсь, на глаза наворачиваются слёзы:
- Я не могу... Ведь это мои родители... Как же так поступить..?
Слёзы затуманивают глаза, и потому я не успеваю заметить, как Гаяр оказывается на моей стороне. Смело, но бережно притягивает меня к себе, обнимает за талию горячими руками. Как у меня кружится от этого голова - не описать словами. Я буквально теряю ощущение верха и низа. Забываю, как дышать. В голове - ни одной мысли. Только бешеная пульсация в груди...
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- Не бойся ничего, - шепчет мне в щёку молодой человек, обжигая её дыханием, - я с тобой, мы вместе, я всё для тебя сделаю...
Он прикасается губами к тонкой ткани, закрывающей моё лицо, и от этого я буквально схожу с ума. Распадаюсь на кусочки. Что за невероятные ощущения вызывают во мне его прикосновения! Я никогда ничего подобного не испытывала... Наконец понимаю, почему юношам и девушкам запрещают оставаться наедине. Это ведь чистой воды безумие, и к нему так легко пристраститься...
- Гаяр... - шепчу из последних сил.
- М?
- Так нельзя... Это... эгоизм...
- Что - эгоизм? - отрывается от моего лица, но из рук не выпускает.
А мне страшно - что выпустит и что не выпустит.
- То, что ты предлагаешь сделать... с записями... - сама не замечаю, как перехожу на ты.
- Но ведь ты всё равно уже поёшь...
Вздыхаю:
- Это мучает меня постоянно...
Мученица! Сижу в общественном месте! И обнимаюсь с мужчиной... Позор какой..! Пытаюсь выбраться из объятий, но Гаяр не отпускает. Мягко удерживает, прикрывает глаза и утыкается лбом мне в шею. Шепчет восхищённо:
- Как приятно ты пахнешь! Так тонко и нежно...
У меня в глазах темнеет... О Господи, да что же он со мной делает!..
- Гаяр...
- Что, душа моя?
- Отпусти... - умоляю, хотя совсем не хочу этого.
А он как будто чувствует - качает головой:
- Не могу... Я так давно об этом мечтал...
- Нельзя... Это неприлично, Гаяр!..
- Наплевать..! Надоело быть приличным и послушным! Больше не хочу...
Я хотела пожурить его за детское поведение, но в этот момент у меня зазвонил телефон. Гаяру всё же пришлось выпустить меня из рук.
- Мама... - прошептала я, понимая, что сейчас не смогу разговаривать с ней. Отключила звук и решила закончить встречу, а потом перезвонить. - Пора прощаться.
- Когда мы снова увидимся?
- Я не знаю. Возможно, в понедельник, в клубе...
- А завтра? Ты не сможешь прийти опять, как сегодня?
- Вряд ли. Мама сердится на меня...
- За что?
- Я не могу сказать. Но сегодня я сбежала почти без спроса, так что завтра меня, скорее всего, никуда не отпустят.
Гаяр сильно расстроился - плечи его опали, брови нахмурились.
- Ты дашь мне хотя бы номер своего телефона? - с надеждой спросил он.
Но это я сделать побоялась. А что, если каким-то образом он узнает настоящее имя абонента? Я всё ещё опасалась раскрывать своё инкогнито...
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- Дам. Но не сейчас. В понедельник, в клубе.
- Ты жестока!
- А ты жаден! На каком основании ты требуешь? Потому что обнял?
