получать пожелание доброго утра, смеяться над его шутками и засыпать с телефоном в руках. С замиранием сердца она ждала выходных. Люциус совершенно неожиданно пригласил ее к себе на уикэнд в загородный дом. Это было… возмутительно. Гермиона подозрительно уставилась на телефон, собираясь уже написать ему, что это неуместно, но остановилась. Совместные выходные были отличной возможностью узнать его получше. В домашней обстановке люди чувствуют себя в безопасности и расслабляются. Ей нужно было увидеть его левую руку, а также получить ответы. Грейнджер настроилась вывести его на чистую воду во что бы то ни стало. Ради этого пришлось нарушить еще парочку законов руками Гарри, и вот в глубине ее сумки покоился небольшой пузырек с сывороткой правды, а в голове зрел коварный план.
— Я боюсь отпускать тебя с ним непонятно куда, — хмурился Гарри в пятницу вечером, наблюдая за Гермионой, аккуратно складывающей вещи в сумку.
— Гарри, — успокаивающе протянула она, кидая кружевное белье и игнорируя приподнятую бровь друга, проследившего за тонкой тряпицей. — У меня все будет под контролем. Не забывай, я все-таки ведьма…
— А вдруг там будут его дружки? — Поттер снова свел брови на переносице. — Если это Малфой, а мы с тобой почти в этом уверены… У него всегда была нездоровая тяга ко всему темному. Даже если он прикидывается маглом, такие привычки нелегко искоренить.
Гермиона снисходительно посмотрела на него и, вздохнув, успокаивающе произнесла:
— Больше чем уверена, мы будем там одни…
— И меня должно это успокоить? — всплеснул руками Гарри, отворачиваясь и нервно ероша свои и без того взлохмаченные волосы. Гермиона с теплом посмотрела на него: конечно, его не устроил бы ни один из вариантов, где она будет ночевать под одной крышей с Люциусом-предположительно-Малфоем.
— Давай так, — примирительно произнесла Гермиона, — мы с тобой все время будем на связи. Протеевы чары, патронус и мобильная связь. Плюс, ты будешь от меня в одном прыжке трансгрессии…
Гарри посмотрел на нее пристальным недоверчивым взглядом, но Гермиона была непоколебима в своей решимости разгадать эту тайну, что не давала ей покоя вот уже больше месяца, и ему пришлось смириться.
Люциус заехал за ней в девять. Гермиона вышла из своего дома и, закрыв дверь на обычный ключ, так как колдовать при нем не решилась, обернулась, тут уткнувшись в его широкую грудь.
Она вздрогнула, испуганно втянув воздух, и подняв глаза. Он стоял слишком близко. Грейнджер видела каждый оттенок его серой радужки, нос уловил неповторимый мужской аромат, присущий только этому мужчине, и где-то глубоко внутри нее все сладко сжалось в предвкушении… чего? Она и сама пока не знала. Гермиона не хотела признаться даже себе, насколько сильно влиял на нее этот человек.
— Люциус, — выдохнула Гермиона, жалея, что не может сделать шаг назад и выпутаться из-под его обволакивающего разум влияния. — Вы напугали меня…
Он не двигался, глядя прямо в глаза. Только его бровь вопросительно изогнулась.
— Я думал, мы договорились, Гермиона.
Люциус многозначительно посмотрел на нее, и она открыла рот, чтобы уточнить, но замолкла, когда его взгляд опустился на ее губы. Она поняла, что он имел в виду. Еще в середине недели они перевели свое общение в более неформальное, перейдя на «ты», но вот сейчас, стоя перед ним, она совсем растерялась. А когда он обворожительно ей улыбнулся, все мысли и вовсе вылетели у нее из головы.
— Начнем сначала?
— Привет, — расплылась в ответной улыбке Грейнджер.
— Привет, — негромко отозвался он, обегая взглядом ее лицо, словно пытался насладиться тем, что видит сейчас.
Очень медленно Офлам подался вперед, склоняясь к ней.
У нее перехватило дыхание. Гермиона неосознанно тоже потянулась к нему, приоткрыв губы, но, к ее удивлению, Люциус поцеловал ее в щеку, рядом с уголком губ, задержавшись на пару секунд. Прикосновение было легким и дразнящим, и Грейнджер едва сдержала разочарованный выдох. Но он быстро взял сумку из ее рук, и они пошли к машине.
— Ты прекрасно выглядишь, — сказал Люциус, глядя перед собой, отъезжая от подъездной дорожки. Гермиона даже рот приоткрыла от удивления. Комплименты для нее всегда были редкостью, и обычно она смущалась, когда слышала что-то приятное в свой адрес. Но здесь и сейчас она поверила ему. И почувствовала, что на душе становится теплее.
— Спасибо, Люциус, — ответила она, довольно улыбнувшись и поудобнее располагаясь в кресле, бросила на Офлама игривый взгляд и, сверкнув глазами, добавила: — Ты тоже.
Гермиона увидела, как уголок его губы дернулся вверх, но Люциус не отрывал взгляда от дороги. Движение было интенсивным, и она не хотела его отвлекать, настроившись просто наслаждаться присутствием этого так странно на нее влияющего мужчины и удобным салоном дорогого автомобиля. Но Люциус заговорил сам, продолжая смотреть вперед.
— Плохая ночь? — ровным тоном спросил он, в нем не было озабоченности, лишь легкий интерес, словно он просто решил заполнить тишину.
Гермиона видела себя в зеркале и знала о глубоких тенях, что залегли под глазами. Поэтому его замечание не было для нее новостью, но она была поражена, что Офлам их заметил, учитывая, что сделал ей комплимент несколько минут назад.
— Так я выгляжу плохо или прекрасно? — засмеявшись, спросила Грейнджер, поддразнив его, и Люциус повернул к ней голову, делая вид, что внимательно осматривает ее.
— Ты очаровательная, — вынес он вердикт, отворачиваясь, — даже когда не выспалась.
Гермиона закусила губу, чувствуя, как сердце бешено стучит в груди, она желала еще насладиться этими повисшими в воздухе словами, но Люциус снова спросил:
— Так все же: плохая ночь или?..
— Плохая неделя, — ответила Гермиона, невольно нахмурившись. — Пришлось много работать.
Она показательно содрогнулась и, желая перевести тему, пока он не начал расспрашивать ее, чем же ее так загрузили на госслужбе, поинтересовалась:
— Как дела компании после выставки? Она оказалось полезной?
Это сработало, Люциус начал рассказывать ей о последних новостях, оперируя какими-то сложными терминами, и Гермиона погрузилась в поток его голоса, с удовольствием рассматривая мужской профиль и руки с длинными пальцами, что крутили руль. Она даже поймала себя на том, что действительно любуется им. Был это Люциус Малфой или Люциус Офлам, она пока не разобралась, но этот мужчина определенно не был тем, кого она знала во времена учебы в Хогвартсе. Не только внешне — он отличался кардинально. То, что она испытывала рядом с ним, то, как он влиял на нее… эти сила, власть, пленительная улыбка и пронзительный взгляд… Все было иначе.
Настолько иначе, что она позволила себе наслаждаться. По-настоящему, без притворства. Его общением, близостью, тем, как он вторгался в ее личное пространство. Это будоражило кровь и
