class="p1">Все кажется таким нормальным. Квартира огромная, с большой кухней и двумя спальнями, расположенными достаточно далеко друг от друга – одна сразу за гостиной, другая дальше по коридору, за ванной и кладовкой. Сосед занял ближнюю спальню, так что Мэнни идет на другой конец квартиры, где находит просторную комнату, уже полностью обставленную мебелью. Судя по всему, до потери памяти прежний Мэнни хотел приехать на все готовое. Простыни на постели нет, а в углах лежат клубы пыли, но комната хорошая. Из окна открывается отличный вид на платную парковку. Мэнни нравится.
– Ну, что я тебе говорил? А? – говорит сосед, глядя на то, как Мэнни осматривается. – Классная квартира, да? Все как на фотках, которые я тебе присылал.
Фотки. Видимо, Мэнни из тех типов, что подписывают арендное соглашение, основываясь на одних лишь фотографиях.
– Да, идеально. – Вот только не может же он все время называть своего соседа «Эй, ты!». – Гм, прости, мне ужасно неловко, но тебя зовут…
Парень моргает, затем смеется.
– Бел. Бел Нгуен. Аспирант на кафедре политических наук Колумбийского университета, как и ты. Неужели поездка на поезде оказалась настолько тяжелой?
– Нет. Эм-м… – Впрочем, оправдание хорошее. Мэнни взвешивает все его потенциальные преимущества и решает остановиться на нем. – Хотя да. Со мной что-то приключилось, обморок, что ли. Сразу после того, как я сошел с поезда. И голова у меня сейчас немного… – Он шевелит пальцами, надеясь, что сосед решит, будто он в замешательстве, а не сошел с ума.
– Ого. Дерьмово. – Бел, похоже, искренне за него забеспокоился. – Тебе что-нибудь нужно? Я могу… эм-м… Может, тебе хорошего чаю заварить? Я привез из дома.
– Нет, нет, я в порядке, – быстро отвечает Мэнни, хотя тут же начинает сомневаться в том, что это так. Здесь, в столь обыкновенном месте, стоит ему подумать о случившемся на магистрали ФДР, все начинает казаться ему более и более невероятным. Если у него амнезия, тогда, возможно, с ним и правда случилось что-то нехорошее. Возможно, он ударился головой. Возможно, у него началась ранняя деменция. – То есть я чувствую себя хорошо. Но кое-какие вещи забываю и не могу вспомнить.
– Вроде моего имени?
Мэнни думает, не ответить ли ему: «Нет, вроде моего имени», – однако решает, что лучше этого не делать. О том, что ваш сосед в данный момент не в ладах с реальностью, лучше узнавать до того, как вы подписываете договор аренды.
– Вроде того. Так что, гм, я заранее извиняюсь, если спрошу что-то, о чем ты мне уже говорил. Или если сам буду повторять то, что ты уже знаешь. Эм-м, прозвище мое, например. Зови меня Мэнни.
Он готовится к тому, что сосед возразит, но Бел лишь пожимает плечами:
– Мэнни так Мэнни. Дружище, ты хоть каждую неделю меняй имена, только за квартиру плати вовремя. – Он смеется над собственной шуткой, затем качает головой и ставит чемодан Мэнни на пол. – Уверен, что чаю не хочешь? Мне не трудно. Или… О. Я как раз думал о том, чтобы пойти прогуляться, осмотреть окрестности, так сказать. Пойдем со мной, а? Может, на свежем воздухе тебе полегчает.
Предложение кажется в высшей степени разумным. Мэнни кивает, ненадолго задерживается, чтобы скинуть куртку и переодеться в чистые штаны – он только заметил, что обтер ими крышу такси, – и они выходят на улицу.
Их дом находится всего в нескольких кварталах от парка Инвуд-Хилл. Парк огромный – Мэнни помнит, что видел его где-то на карте. (Он бесстрастно замечает, что хорошо помнит общие факты. Ускользают от него лишь те, что относятся к его собственной жизни.) А еще этот парк – последний нетронутый участок старого леса, который когда-то покрывал весь остров Манхэттен. На первый взгляд он похож на любой другой парк – мощеные дорожки, железные заборы, скамейки, теннисные площадки и редкие выгульщики собак, которых тянет за тобой на поводке тявкающая свора. Здесь на удивление пусто, хотя, наверное, это потому, что сейчас середина рабочего дня и большинство людей все еще на работе или в школе. Прямо за ухоженной полоской подстриженного газона и декоративных деревьев Мэнни видит лесистый холм, возвышающийся над всем вокруг. Его покрывает густое сплетение деревьев и кустарников, которые явно никогда не видели ни экскаватора, ни грейдера. Он смотрит на лес, поражаясь тому, что тот существует менее чем в пяти милях от огней и шума Бродвея. Бел тем временем глубоко вдыхает и блаженно закрывает глаза.
– Ах-х, вот ради этого я и хотел поселиться здесь… ну и еще потому, что дешевле на острове я ничего не нашел. – Он широко улыбается Мэнни и продолжает идти по тропинке. Мэнни идет за ним, крутя головой, чтобы все разглядеть. – С ценами тут хуже, чем в Лондоне в черте города. Но когда я прочитал, что здесь прямо посреди города растет лес, я понял, что это место как раз для меня. В детстве я несколько раз проводил лето в Хакфолле в Северном Йоркшире. У моей бабушки там рядом дом. – Он мрачнеет, и тон его голоса становится суше. – Конечно же, она от меня отреклась, когда выяснилось, какие у меня проблемы. Так что я уже лет сто там не был.
– Сочувствую, – говорит Мэнни и лишь затем замечает в словах Бела нечто большее, чем просто боль. Он моргает и удивленно смотрит на соседа. Ему хватает сообразительности промолчать, однако Бел замечает его взгляд, и выражение его лица тут же становится нейтральным.
– Об этом ты, значит, тоже забыл? И сейчас внезапно вспомнишь, что все-таки хочешь съехать…
– Я… – В этот миг Мэнни понимает, как, наверное, звучит со стороны его рассказ о потере памяти. Он не может придумать ничего лучше, кроме как сказать правду: – Я и правда забыл. Но если бы я хотел съехать, то выдумал бы ложь получше.
Отличный способ впечатлить соседа своими патологическими наклонностями. Но его ответ удивляет Бела, и тот смеется, хотя все еще с горечью. Впрочем, он немного смягчается.
– Да, наверное. И ты почему-то кажешься мне другим, не таким, как тот парень, с которым я месяц назад познакомился в «Скайпе».
Мэнни старается не напрячься и, продолжая идти, опускает взгляд под ноги.
– Да ну?
– Ага. Трудно сказать почему. – Бел пожимает плечами. – Честно говоря, я тебя побаивался. Ты казался вполне вежливым, но каким-то, хм-м, резковатым, что ли. Дома парни с нетрадиционной ориентацией докапывались до меня не меньше, чем натуралы. И почему-то мне казалось, что ты будешь задираться как никто другой. Но ты сказал, что проблем у нас не будет, а у меня выбора особенно-то не было, так что… – Бел вздыхает.
Вот как.
– Проблем у нас точно не будет, – снова говорит Мэнни, стараясь обнадежить соседа. – По крайней мере, из-за этого. Но если ты начнешь класть в холодильник грязные носки, я за себя не отвечаю.
Бел снова смеется, и напряжение улетучивается.
– Ладно, носки класть не буду. Но насчет шапок я ничего не обещаю.
Они оба замолкают, когда мимо входа в парк проносятся машины «Скорой помощи». Бел и Мэнни уже отошли достаточно далеко, но не заметить три «Скорые» с ревущими сиренами довольно трудно, какой бы густой лес их ни окружал. Все-таки они на Манхэттене. Бел морщится, когда «Скорые» уезжают.
– Я слышал, туда бросили силы всех служб со всей… как она там называется… агломерации? Все, чтобы разобрать то месиво на мосту. Боже, жду не дождусь, когда мы узнаем, из какой национальности они сделают козлов отпущения на этот раз.
– Может быть, там какой-нибудь белый парень постарался. Снова.
– «Одинокий волк», у которого проблемы с психикой. Ну конечно. – Бел со смешком вздыхает. – Может быть. Надеюсь, лишь бы только это не стало поводом к очередным преступлениям на почве ненависти, или к новым войнам, или к еще какой дряни. Черт, ну и надежды у меня.
Мэнни кивает. Больше они ничего не могут сказать по этому поводу, так что продолжают идти молча, просто наслаждаясь компанией друг друга. Мэнни
