– Почему? – с детской непосредственностью спросила Крисси. – И что это такое?
– Ответ на первый вопрос: генетический дефект, – признался он, и было непонятно, то ли это такой рехегуанский юмор, то ли смущение для этой цивилизации и есть дефект. – Ответ на второй вопрос: источник питания неорганических тканей. Просьба-требование: не создавайте помех, хомо. Пожелание: отойдите от собственности мастера Туканга Джуалана и займитесь собственными делами.
Чтобы не смущать охранника, мы с Крисси выполнили его просьбу-требование-пожелание и занялись изучением рапторианского квартала.
Сложно описать настолько чужеродную архитектуру, ведь многое из увиденного мне даже сравнить не с чем. Флаер, на котором мы прилетели и где стояли, ожидая Беверли, помогал нам не замочить ноги в исходящем испарениями болоте – в нем частично утопал весь рапторианский квартал. Постройки напоминали кувшинки чудовищных размеров, наложенные друг на друга, их окружали грибообразные строения, корни которых врезались в соседние здания. Несмотря на такие причудливые формы, было понятно, что все строения рукотворные, ведь в их ансамбле наблюдалась симметрия и чувствовался замысел неведомого инопланетного архитектора.
Дом, в котором жил и работал мастер преумножения Туканг Джуалан, выделялся как размерами, так и декорациями. У меня чуть не отвалилась челюсть, когда я понял, что стекляшки, которыми украшен дом-диск ростовщика, не что иное, как настоящие сапфиры, изумруды и бриллианты.
Минут через десять вышла Беверли, причем веселая и довольная. Какой бы она ни была прекрасной актрисой, вряд ли можно так разыграть облегчение и радость. Ее глаза сияли, даже едва заметные морщинки разгладились.
Я вопрошающе кивнул, и она улыбнулась еще шире:
– Все нормально, Картер, все хорошо!
Беверли рассказала, что Туканг Джуалан принял от нее шесть монет в счет основного долга и пообещал некоторое время ее не беспокоить, дав возможность собрать оставшуюся сумму.
И только после этого с чувством выполненного долга мы полетели праздновать. Нам с Крисси хотелось отметить победу в ирландском пабе «Золото лепрекона», но Беверли нас переубедила.
– Лучше в «Буйную флягу», это универсальная таверна, созданная землянином, – предложила она. – Если вам там не понравится, угощение за мой счет.
– Ты и так нас должна угостить, – возразила Крисси. – Но я согласна.
Я особо не спорил, потому что к тому моменту был готов съесть что угодно и где угодно. Окончательным доводом в пользу «Буйной фляги» стало то, что владелец этого заведения половину всех доходов отчислял в помощь землянам, попавшим в трудную ситуацию на станции.
Меньше чем через четверть часа мы влетели в человеческий квартал и вскоре приземлились у дверей «Буйной фляги». Таверна была двухэтажной и причудливым образом сочетала дух средневековой земной харчевни и космическую технологичность.
На первом этаже в центре стояла круглая барная стойка, за которой многорукий дроид-бармен одновременно обслуживал полтора десятка гостей. По периметру располагались столики-трансформеры, способные подстраиваться под тела представителей разных рас. Второй этаж, по словам Беверли, предназначался для приватных встреч и отдыха.
Пока летели, Беверли рассказала о заведении. По ее словам, его открыл какой-то землянин, имени которого никто не знал, потому что он больше на Сидусе не появлялся, поручив управление бизнесом искусственному интеллекту.
Вообще, история была загадочная: некий ресторатор с Земли несколько месяцев досконально изучал, как обстоят дела с ресторанным бизнесом на Сидусе, перепробовал чуть ли не все блюда, пообщался с каждым поваром, после чего открыл свое заведение, причем универсальное, то есть в нем готовились блюда для всех инопланетных рас. И не только для граждан Сидуса и разумных – в дальнем углу я заметил каккерлаков, щелкающих жвалами над тарелками, да и мой хомяк не остался без внимания – шустрый дроид-официант принял заказ не только у нас, но и у героя финала. Причем Тигр получил свою порцию первым и накинулся на нее, как… ну да, как тигр.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Столы в этом заведении были странные и напоминали звезды неправильной формы. Нас усадили за тот, что поменьше, с четырьмя лучами, а в выемках между лучами соседнего уместилось девять рапторианцев. Управляемые силовые поля вокруг каждого столика приглушали звук и поддерживали комфортные для гостей условия – температуру, гравитацию и состав воздуха.
– …! – воскликнул рапторианец, сидевший за соседним столом, после чего очень по-человечески треснул по нему кулаком. – …!
Я не услышал ни слова, ведь рапторианцы между собой общались запахами, а те не выходили за пределы их стола.
В ожидании заказа я решил не терять времени. Пока Тигр, вытащенный из клетки, набивал щеки какими-то зернышками, ягодами и листьями, Крисси остекленевшим взглядом изучала ассортимент товаров, доступных к покупке через интерфейс магазина и аукциона, а Беверли отошла, чтобы перекинуться парой слов со знакомым за барной стойкой, я обратился к Разуму Сидуса за помощью. Из рассказа кур’лыка Анака Чекби я уже знал, при каких обстоятельствах пропали мои друзья, но хотелось узнать побольше деталей произошедшего, чтобы подтвердить фактами слова торговца.
За то, чтобы воспроизвести запись похищения, Разум запросил сто тридцать тысяч фениксов. Безумные для меня деньги на Земле, я там за год зарабатывал втрое меньше, но, когда с баланса снялась плата, не испытал ни малейшего сожаления. К людям надо относиться так, как хочешь, чтобы относились к тебе. Если здесь, за тысячи световых лет от дома, я попаду в беду, мне бы хотелось, чтобы нашелся тот, кто не пожалеет ни денег, ни времени, ни других ресурсов на то, чтобы попытаться мне помочь. Потому первое, что я сделал, – стал искать информацию о том, что именно произошло с моими друзьями: Юто, Хоуп, Шаком и Ирвином.
Сложно описать то, что произошло дальше. Я одновременно существовал в нескольких реальностях. Телом оставался в таверне и при этом воспринимал все, что делалось вокруг, но в то же время мыслями улетел на три дня назад и видел и слышал все, что происходило со мной и моими друзьями, так, словно находился там, в прошлом, прямо сейчас.
Запись началась с момента, когда после долгой утомительной экскурсии по Первому Кубу мы возвращались к Точке сбора пассажиров для локального перемещения.
В тени стены, не замеченные нами, стояли двое юяй. Оба носили балахоны с капюшонами, полностью скрывавшими их тела и лица, но Разум услужливо подставил и подсветил их мне так, что я разглядел обоих.
Не знаю, как именно, но я осознал, что юяй, не двигаясь с места, одновременно прощупали-просканировали всех нас, после чего выбрали двух жертв – Шака и Юто. И тот и другой вздрогнули. Наверно, в тот момент юяй коснулись их разума и взяли под контроль. И больше ничего не случилось. Зеленые человечки даже не последовали за нами в переместитель, Юто, который разговаривал с Ирвином, лишь на мгновение запнулся и продолжил рассказывать о том, как правильно нужно пить саке, а Малыш Шак почесал затылок и едва заметно поморщился, как от головной боли.
Разум показал, как мы добрались до человеческого жилого кластера, как мы общались с Щелкуном, как замерли у входа в коридор с движущейся дорожкой, когда Юто долго не мог понять, что от него требуется, и теперь я понимал, почему он себя так вел. Ведь ни он, ни Малыш уже не владели собой.
Когда мы разошлись по комнатам, я все равно видел всех – потолки и стены стали прозрачными. Разум показывал все, не заморачиваясь тем, чтобы хоть как-то сохранить приватность – возможно, из-за того, что я был лидером этой группы, мне показали в душе не только Крисси, но и обнаженную Хоуп, мускулистую и ладно скроенную.
Разница между теми, кто сохранил над собой контроль, и теми, кем управляли юяй, стала очевидна сразу. Пока Хоуп, Ирвин, Крисси и я занимались своими делами: принимали душ, готовили еду и ели, осматривали номера и ложились отдыхать, – Шак и Юто замерли истуканами прямо у порога и все это время стояли неподвижно, глядя в дверь.
