class="p1">Путник укутался плотнее в подбитый мехом плащ, в Мире Младших наступила осень. Он пошерудил веткой в углях костра, пытаясь отвлечься мыслями от ссоры с женой.
Отчего дети выбрали Хольспар местом поселения? Отчего пепелище так глянулось сестре-смотрительнице? Неужели ковыль так прячет все от близорукого глаза Младших? Место…проклято.
Лагерь маленьких переселенцев напоминал скорее птичьи шалаши, чем дома людей. Алион чувствовал смесь жалости и отвращения. Сиг был прав, работорговцы увели всех. Лирны Аэр'Дуна, пущенные по следу каравана, привели к едва зарытой яме, если так можно было назвать массовое детское захоронение. Один из сирот подцепил холеру, она унесла всех, включая и хозяина каравана.
Что это — кара Творца или его милосердие?
Как бы то ни было, Алион опоздал. Если б не провидение, или чертова Беруте, корчившая из себя цыганскую бродяжку, гнить бы его племяннице сейчас вместе с остальными в высоком кургане…
Только вот…на чьей стороне сама Беруте? Чью Волю она исполняет? Творца или Самуила? Или у Творца и Самуила одна Воля — второй, на самом деле, лишь претворяет Волю первого?
И тогда для миров было бы милосердней, чтоб хворь пожрала неразбуженного Лараголина вместе с несчастной последней принцессой Излаима. Это точно было бы милосердней для самого Алиона, ставшего стражем чужой тюрьмы.
Алион пнул камень. Он ведь и сам тогда поменял историю, как Сиг. Отчего же тогда зол на брата? Или он зол на себя? Пришел бы он к степнякам, зная наперед, чем все обернется? А могло ли быть по-другому?
Нет, он не ошибся, спасая брата от смерти. Но когда же? Когда же он так промахнулся?
Закат догорал на руинах мертвого города. Отчего Сиг всегда был так безразличен к своей былой родине? Отчего никогда не приходил к Драго? Не учил того жить? Ведь он всегда помнил прошлую жизнь, но с Драго не встретился ни разу! Боялся, трусил? Отчего Владыка не уговаривал самого Драго стать частью стаи?
Тоже боялся?
Нет. Алион лучше всех других знал ответ.
Сиг всегда был Сигнорином. Жизнь в теле конунга была только ступенью. Необходимой мерой размена. Эль'Сигнорин просто скользнул из одной инкарнации в другую, походя проживая еще и пару коротеньких человеческих жизней. Сиг никогда до конца не был степняком, он был сыном Завоевателя и принцессы покоренных народов.
А вот с Драго все не так. Драго был сыном степняка. Словно бы не Сиг был тому отцом, а сам Сигезмунд, словно бы Воля Владыки никак не отразилась на детях. И оттого Драго выбрал Смерть вместо Вечности, предав так и стаю, и Латаила…
А теперь… а теперь выходило, что в мертвом, обгорелом пне спрятался живой росток. Росток, чья жизнь или смерть способны погубить все Миры, все Тварное, самого Творца…
Алион почувствовал тоску, почему место самой большой надежды и самого тяжелого разочарования никак не оставит его в покое? Он лег прямо на траву, и посмотрел в прозрачное сумеречное небо, ожидая первые звезды.
В ту ночь тоже были звезды и прозрачное небо… Новое воспоминание утянуло за собой.
«Вход в терем охраняли несколько воинов. Алион прижался спиной к стене. Почерневшее от воды дерево отдавало живым теплом, а вокруг было по-весеннему слякотно и зябко. К ночи подморозило и на влажной необработанной древесине выступил иней, от прикосновения он таял, выпуская запертую влагу.
Алион чувствовал дыхание Лилы совсем рядом, Лим и Драго должны были обойти терем с противоположной стороны. Полукровка скользнул рукой по шершавому срубу, сплетая сонную путу.
— Ал, давай я, — вызвалась Лила, видя замешательство еще очень неопытного чародея.
Девушка начала шептать слова, но на воинов это не произвело ровным счетом никакого эффекта. Она растерянно нахмурилась.
— Погоди, — одними губами прошептал Алион, доставая из-под рубашки кулон, камень в нем засветился нежно-сиреневым. Полукровка снова попробовал заплести чары в узел сна, но Лила дернула за рукав.
— Идем! — Алион недоуменно нахмурился, девушка сбила ему "каст". Потом удивился еще больше: часовые у дверей лежали без сознания, неужели Лим успел сплести клубок первым?!
Алион подумал, что настолько плох в чароплетении, что даже рыжий эльдар обошел его. Досадуя на себя, Алион поспешил за верткой Лилой. Но, подойдя ближе, понял, что ошибся: часовые не были оглушены или погружены в сон, они были мертвы.
— Они умерли? — изумленно спросил Алион у брата, пока Лим ловко вскрывал замок.
— Да, — безразлично пожал плечами Драго.
— Но…они же…
— Они предатели. Легкая смерть, считай, мое милосердие. — Драго подмигнул.
— Это…это меняет весь план, их могут заметить! — растерянно уперся Алион, до конца не веря в то, что часовые мертвы. Ему стало жутко, а еще жалко. Как бывает жалко кошку, погибшую под колёсами телеги.
— Создай фантом, ты ж говорил, что можешь, разве нет? Так даже надежней будет.
— Алион, не глупи, у нас мало времени! — фыркнула Лила, а Лим усмехнулся и походя добавил, так, чтобы Драго не услышал:
— Ал, твой папаша их пачками рубил.
Драго скрылся в темной утробе терема. Лила нырнула за юным конунгом, оба тихо окликнули Лима, его помощь была необходима — камеры заперты и нужны отмычки.
Алион повел плечами, снова достал камень и сплел чары-фантом, пряча мертвых часовых пеленой морока. Он последним нырнул в темное чрево тюрьмы.
Тяжелый и резкий смрад ударил в нос, Алион постарался не дышать, ему показалось, что от едкой вони щиплет в глазах. Пока полукровка боролся с удушливым флером смерти и болезни, Лим и Драго быстро освобождали пленных.
Алион понял, что в его помощи сейчас не нуждаются. Он уже хотел выйти на воздух, в морозную весеннюю ночь, как ощутил легкое покалывание от амулета. Камень, служивший маятником, отогнулся в сторону темного, затхлого коридора. Алион, повинуясь любопытству, прошел глубже, освещая путь чадящим и плюющимся смолой факелом. В самой глуби каземата кто-то был. Алион чувствовал боль несчастного пленника.
— Ал, уходим! — позвал Лим. — Нам еще за лошадьми идти — будет облава!
— Погоди, — отозвался Алион и, поднося факел ближе к щели-оконцу, спросил на ломаном языке степняков, — эй, есть кто живой?
За дверью послышался шорох.
— Сынка, отвори! — жалобно простонал женский голос.
— Сейчас… — Алион не был мастером в подборе отмычек, оттого путался, от поиска правильного заклинания на лбу выступил пот.
— Ал, что ты тут копаешься? — вынырнувший из темноты Лим нетерпеливо потянул друга за рукав.
— Постой, там женщина. Надо помочь!
— Ну и пусть сидит, куда она нам? — фыркнул Лим. Алион бросил на друга недоуменный взгляд. Лим махнул рукой. — Как хочешь, но если тебя поймают, то распнут — у них к твоему папаше
