похожее на отклик от мучительной боли, пробежало по лицу, судорога? Опять нефрил?
Темный Лорд еще раз посмотрел на кровать, где лежал юный конунг — ненавистный враг, сын и внук врага, отнявшего у него все. Человек. Её сын. То самое бессмертие людей, так странно и извращенно дарованное Всевышним его Младшим детям.
Алион внимательно и настороженно следил за отцом. Неожиданно новая мысль посетила голову. «Кто открыл Грань для Лима и Лилы?». И тут ему снова вспомнился день, когда княгиню, как жену конунга, хотели сжечь вместе с почившим мужем. Вторя его мыслям, Алеон посмотрел на сына с тоской, нефриловые искры улеглись, уступая зелено-серому цвету.
— Позаботься о мальчишке. — Темный Лорд вышел из комнаты. Через минуту Алион услышал шуршание крыльев крылана. Лорд Алеон ушел. Алион с отчаянием подумал, отец не будет ее спасать, а он теперь беспомощен и бесполезен. Захотелось плакать.
Но отчаянию и страхам Алиона достаточно быстро пришел конец. Через несколько часов Лорд Алеон вернулся вместе с Сильвией и её маленькой дочкой. Обе были целы и невредимы, только спали под действием чар.
Алион украдкой, сквози щель в рассохшихся досках двери, наблюдал за отцом и княгиней.
Лорд Алеон склонился над спящей. Он провел рукой по лицу княгини, от прикосновения разлилось мягкое свечение, и через миг лицо гостьи преобразилось: потускневшая кожа разгладилась, мягкое тепло заполнило ее нежным свечением, свойственным юности.
— Сил… — прошептал темный эльдар, и до сознания Алиона долетели обрывки образов. Отец вспомнил юную красавицу, озорную, легкомысленную, вспыльчивую… И осекся. Быстро убрал руку.
Княгиня открыла глаза.
Княгиня не прятала мыслей. Она не до конца проснулась и воспринимала реальность сном. Алион, как и его отец, легко читали удивление, Сильвия не узнавала своего спасителя.
Она помнила Алеона тонким мальчишкой-полукровкой, а теперь перед княгиней стоял эльдар: высокий, широкий в плечах, с сильными руками, не раз державшими оружие. Лицо, некогда забавное от излишней серьезности, вызывало почти благоговейный трепет. Высокий лоб, тонкий нос с едва различий горбинкой, точеные скулы и четко очерченный рот — все сохранилось, но некогда нежные черты стали мраморными.
Чужая красота устрашала своей правильностью. И больше всего княгиню смущали глаза — в тусклом свете комнаты, они казались почти черными, странное мерцание в них заставило вздрогнуть.
Алеон стоял, сложив руки на груди, он и сам не узнавал княгиню. Прикосновение вернуло ей нежную свежесть юности, но сохранило заострившиеся черты, Алион поймал мысль отца о некоем дальнем родстве княгини и Старших.
Но тут княгиня проснулась окончательно, и её мысли резко поменяли ход. На лице отразился страх и смятение.
— Не бойся, — усмехнулся Алеон — Я не причиню тебе зла. Твои дети живы, сейчас они спят. Правда, уммм… кажется, Драго, верно? Мальчишка ранен, но опасность позади.
— Что, что с ним случилось? Ты… — чуть на выдохе прошептала Сильвия. — Ты…?!
— Я, что?! — дружелюбие быстро перешло в тихую ярость. Алиону почудилось, что по комнате пробежала волна нефрилового жара, но неожиданно буря стихла.
— Алион притащил мальчишку сюда, надеясь спасти, — спокойно и отчужденно ответил Алеон таким тоном, как будто разговор ему наскучил, и отвечал он только по необходимости. — Мальчишка был сильно ранен и отравлен, но, — чуть усмехнувшись одними губами, продолжил он, — сын лошадника сумел меня удивить… стойкостью.
— Ранен и отравлен?! — Сильвия подскочила. Алеон смерил ее взглядом, от которого она передернула плечами, но глаз не отвела.
Алион тихо хмыкнул, с легкой досадой отметив, что блаженно-сонной мама нравилась ему больше».
На рассвете Лорд Алион вышел в сад, трава по-прежнему отдавала ароматный дух и прятала сладкие яблоки. Жаль, их больше некому собирать. Алион наклонился к одному. В серых сумерках утра яблоко казалось выцветшим, бледно желтым. Влажное от дождя и прелой травы, оно было удивительно духовитым…
Лорд-Протектор Аэр’Дуна знал, что долг зовет его вернуться в Замок, но встречал холодный рассвет у давно потухшего очага. И только яблони и пряная поутру трава напоминали ароматом о пирогах Аэлы…
Глава 3
Поднебесный. В покоях Реи.
Встреча с Сигом обескуражила Рею, до неё доходили вести о сиротке из мира людей. Но Нора никак не ожидала, что именно он вступится за девушку. Отчего все остальные так безразличны к случившемуся? Это было странно. Казалось, в озеро кинули огромный камень, но вместо высокой волны, разошлись лишь круги.
Погруженная в мысли, Нора вернулась во дворец. Она зашла в комнату и мягко улыбнулась бестактному, но горячо любимому гостю.
Олейя лежала на кровати и ела персик. Сок тек по тонким смуглым пальчикам, и Оли то и дело ловила капельки ртом, заботливо стремясь не испачкать нежно-лиловое покрывало. Девушка умудрялась читать при этом книгу и болтать ногами.
Нора поймала мизинчик тоненькой ступни. Оли ловко перевернулась. Темные косы в пять рядов разметались по покрывалу, кожа эльдарийки казалась еще темней и насыщенней на фоне фиалкового с серебром. Темная Фея чуть прикусила вишневую наливную губку и, лукаво глядя из-под длинных и пушистых ресниц, с неожиданной силой притянула Нору к себе. Через миг смуглые пальцы уже расплетали сложную косу, а сама Рея лежала рядом.
— Ты сегодня долго. — Немного хрипло произнесла Оли и нежно поцеловала фиалкоглазую Рею.
— Прости…дела. — Нора ответила на быстрый поцелуй долгим, наслаждаясь ароматом и вкусом персика. Оли притихла. Несколько секунд обе просто лежали рядом, но затем Нора встала, оставляя гостью одну.
— Ты очень горячая, голова не болит? — Начала Нора, наливая принцессе воды с мятой и лимоном. — По-моему, ты перегрелась! Оли, это глупая мода, глупая и опасная. Кожа от солнца портится!
— Селене можно, а мне нет? — Вскинулась Оли, явно раздосадованная уходом возлюбленной.
— У Селены есть свои родители…
— Ага… и муж, судя по всему, еще и Лорд Кариил. — Рассмеялась Олейя.
— Ты хочешь так же? — Нора выразительно вскинула бровь. Оли потемнела лицом.
— Мне нужна только ты.
— Надеюсь, я и Энед, — вздохнула Нора, Олейя обиженно фыркнула. — Оли, хватит дуться, это не навсегда. Я тоже скучаю.
— Я знаю. — Оли повернулась к пиале с фруктами и ловко достала несколько слив, хитро зажав в каждом пальчике по плоду. Пока Нора, погруженная в мысли, делала глоток, Оли выгнулась маленьким горностаем, прищурилась и ловко сбила сливовой косточкой птичку, присевшую на перила открытого балкона. Птичка упала замертво, но гибкий горностай уже потерял всякий интерес к жертве.
— Оли! — Возмутилась Нора бездумной жестокости принцессы.
— Ой, прости. — Оли искренне сконфузилась. — Как у тебя прошли встречи?
— Да так… — Нора снова задумалась о причине визита Сига. — Знаешь, я понять не могу. В семье такое
