На третий день пути, миновав две мелкие деревушки, даже не нанесённые на карты, и множество полей, странники оказались в лесу, растущем как раз вдоль берега. Тут дорога начала ещё сильнее отклоняться на запад, постепенно уходя от озера. Высококровный, едущий в повозке вместе с парочкой рыцарей и новым наёмником, встревожился, всё чаще поглядывая на подступившую с обоих сторон чащу.
– Что такое, господин? Дурные мысли мучают? – поинтересовался Верус из-за дорожной скуки.
– Почти приехали в Бави, сразу после опушки, увидим её на пологом холме, – невпопад произнёс вельможа. Хотя воин сумел сложить два и два:
– Переживаете, что братья уже наведались туда?
Высококровный мужчина повернул к нему голову, удивлённо хмыкнув:
– А вы достаточно прозорливы, друг мой. Что навело вас на эту догадку?
– Да, тут, вроде, всё просто… – Верус прямо смотрел на нанимателя. В отличие от разговора в таверне теперь тот выглядел по-настоящему. Грязная накидка исчезла, оставив после себя элегантный кафтан, пошитый серебром и серую льняную рубаху, свободно ниспадающую с хлипких плеч на живот. Ро́ман Воно́, так звали дворянина, не являлся толстяком, всё ж таки небольшой животик торчал, когда он сидел. Не то чтобы Верусу было, за что его ругать. Ведь тот жил обычной жизнью дворянина до этой недели: званые ужины, пиры, всегда полный стол еды и практически никакого стресса. Будь у него самого такая жизнь, он бы тоже имел брюшко.
– Вы говорили, что едва спаслись. Не думаю, что порождения, вызванные вашими братьями, так легко отпустили вас. Скорее преследовали, пока не потеряли из виду или же не вышли из зоны контроля фолианта. Бежали вы наверняка в эту самую деревню. На месте ваших братьев, я бы обязательно наведался сюда. Выяснить, где вы и не прячетесь ли среди крестьян.
– Знаете, чем больше я беседую с вами, мой друг, тем страшнее становится, – с притворной паникой произнёс высококровный. – Если все низкокровные похожи на вас… нам, дворянам, стоит начинать беспокоиться за наш образ жизни.
– Не переживайте. Я такой один, – усмехнулся мечник.
А в следующее мгновение возничий огласил округу:
– Господин, деревня! Великие Боги, что же случилось?
Все пассажиры без исключения прильнули к прорезям в рогожи. Верус слегка отодвинул грубый материал в сторону, высунув голову наружу. Перед ним предстал вид широкой опушки леса, от которой земля начинала плавно подниматься, образуя низкий холм. Зелёная трава устилала его, кое-где виднелись цветы. Пели птицы, стрекотали кузнечики и прочая живность. Чуть дальше, на вершине холма стояла деревня. Редкий чёрный дым медленно поднимался над ней, закручиваясь в вышине.
– Боги и Твари… – только и сказал охотник за камнями Скверны.
Глава 6 – Клинок вдовца
Высокий частокол, возведённый вокруг поселения, был почти уничтожен. Часть брёвен превратилась в несуразную кучу на вершине холма, а другая – скатилась к подножью: обгоревшая и повреждённая древесина продолжала тлеть. Сизые изгибы дыма поднимались ввысь. Повозка, везущая наших героев, плавно замедлила ход на пути к вершине. И чем выше она забиралась, тем большая разруха представала глазам.
– Милорд, ворота… – неуверенно произнёс один из рыцарей-стражей, что ехал вместе с Верусом и дворянином. Его голос был столь тих, что едва тревожил умы сидящих рядом. – Там были крепкие ворота.
Уловив мысль воина, охотник перевёл взгляд с уничтоженных укреплений на нечто, отдалённо напоминающее ворота деревни. Ранее крепкие, по словам латника, теперь представляли собой два покосившихся столба, один из которых едва не касался земли. Казалось, стоит дунуть на него или ненароком облокотиться, и тот окончательно рухнет. Обе створки отсутствовали, вместо них на почерневшем дереве остались лишь две рваные дыры. Места, где видимо, ранее крепились петли. Кто бы ни сорвал ворота со своего места, он должен обладать чудовищной силой.
Когда повозка поднялась на холм, и до въезда в деревню осталось меньше тридцати метров, из полуразрушенных развалин начали появляться люди. Грязные, покрытые пеплом, со странными белёсыми пятнами на одежде, они медленно показывались на глаза, при этом каждый сжимал в руках оружие. Крестьяне от мала до велика, с подозрением поглядывали на подъезжающую повозку. За пару минут перед покосившимися столбами собралось около тридцати живых душ. Откровенно сказать, немного.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Вперёд всех вышел внешне крепкий мужчина, единственный, у кого оказалось в наличии настоящее оружие – меч. Остальные держали вилы, мотыги и самодельные копья из обычных веток или тонких стволов молодых деревьев. Парочка парней натянула тетивы луков, к слову, тоже самодельных. Под направленными в его сторону стрелами и яростными взглядами, возничий затормозил лошадь:
– Тпру-у! Стой, стой! Кому говорят?! Тпру-у!
Конь остановился, пару раз взбив землю копытом, от чего поднялось облачко пепла. Люди перед деревней нервно перешёптывались, а из повозки, тем временем, выпрыгнул первый рыцарь. Облачённый в лёгкий кожаный доспех он уверенно развернулся в их сторону, намереваясь сделать первый шаг, как вдруг над холмом разнёсся голос:
– Остановись, кто б ты ни был! – крикнул мужчина, ранее вышедший вперёд. Его грязные волосы, с засохшей в прядях кровью развевались на летнем ветерке. Суровое лицо, покрытое серой пылью не выражало ничего хорошего. Словно вековая печаль замерла на нём, превратив в маску мучения.
Поражённый этим зрелищем копейщик непроизвольно замер, так и не отойдя от повозки. Оценив толпу голодьбы, он поплотней обхватил древко оружия. Позади него показался второй рыцарь, так же облачённый в доспех, но более тяжёлый: среди кожи проглядывали железные кольца и пластины. В руках он сжимал эфес короткого меча, на другой же держал треугольный щит, покрытый кожей.
Молча следя за появлением из повозки ратников в доспехах, толпа забеспокоилась: на лицах некоторых появились первые проблески надежды, тогда как другие стали смотреть ещё строже и внимательнее. В конце концов, к ним могли прибыть как добрые люди, странствующие по свету и забредшие в их глушь в час нужды, так и свора бандитов.
– Кто вы такие, и как оказались здесь?! – громко выкрикнул предводитель, указав на латников остриём меча. Лезвие отразило луч солнца, красиво блеснув, но вместе с ним оба воина заметили белёсую жижу, покрывавшую его. Заметил её и Верус, спрыгнувший с другой стороны повозки. В отличие от рыцарей его доспехи скрывал рваный плащ из шкур, а лицо капюшон, из-за чего люди ещё сильнее заволновались:
– Трое… их трое…
– Боги будьте милостивы…
– Если это разбойники…
– Разве это не повозка Лорда? Там ведь семейный герб Воно, разве не так?!
– Надеюсь, это люди Лорда, пусть это будут они!
Голодьба разразилась нестройным гомоном. Когда же сам Ро́ман вышел к ним во всём своём великолепие дворянина, голоса разом смолкли, лица людей как будто накрыло тенью. Главный из них, словно не веря, пристально уставился на сына Лорда. Рука очень сильно сжала эфес меча, костяшки пальцев побелели:
– Ты?! – едва не прорычал он. – Как ты смеешь возвращаться сюда после всего, что натворил?!
Наёмник едва заметно дёрнулся, внимательно посмотрев на нового Лорда этих земель. Тот выглядел спокойно, даже слишком для высококровного, чьи подданные осмелились повысить на него голос. Оглядев собравшихся, молодой мужчина в кафтане поправил ворот и произнёс:
– Я вижу, какое несчастье постигло твою деревню, поэтому не прикажу казнить.
– Казнить? – лицо предводителя крестьян покраснело от злобы. – Моя жена! Мой сын! Демоны убили их! Демоны, что пришли за тобой! Как ты…
– Те монстры охотились за мной, но я не натравливал их на твой дом. Я, как и вы, пострадал от их бесчинств! Мой дорогой отец, ваш Лорд! Демоны, что убили твоего ребёнка, убили и его! Все мы попали в немилость Богам!
По толпе вновь пошла рябь перешёптываний, а рыцари-стражи, стоя по бокам от Ро́мана, с грехом пополам сдерживали волнение. Их руки уже чесались приструнить нахальных крестьян, сердца воинов, обливались клокочущей яростью: «Какие-то мелкие дворняги, ругали их дорого господина, молодого Лорда Ро́мана, что дал им распробовать жизнь!»
