В хорошем смысле взволновал. Ее растревоженная сегодняшними событиями женственность и особенно — яркими видениями на капище, чутко отозвалась на присутствие этого сильного и уверенного в себе мужчины.
Анифа даже не секунду позволила полюбоваться им — таким мощно скроенным, хотя и не настолько, как Рикс, таким высоким и пышущим здоровьем. Его волосы были темнее, чем у Рикса, и глаза другого цвета. И, конечно, же, лицо. Всего один шрам портил в целом правильные и гармонично скроенные черты, к тому же Свен был молод — гораздо моложе, чем Рикс, когда Анифа впервые повстречала своего северянина.
Возможно, этот воин был даже моложе ее самой…
Но женщина жестко заглушила в себе крамольные и порочные мысли, приняв выражение самое жесткое и неприступное. и терпеливо ждала, когда Свен соизволит ответить на ее вопрос.
Однако тот почему-то хранил гнетущее молчания. Только продолжал рассматривать ее — внимательно. И жадно.
Конечно, под ворохом одеял он мало что мог разглядеть. но пока его устраивало и то, что он видел — хрупкие маленькие плечи, тонкие изящные руки, прижимающие к груди мех, маленькую головку с гордым и неприступным выражением лица. И волосы. Как же много было густых, блестящих, переливающихся в свете, отбрасываемом свечой! В отличие от брата, Свена не было во дворе, когда Анифа вернулась из леса и поэтому не видел ее распущенных волос. Но зато ему повезло вдвойне — ведь Лиа старательно расчесала их и разделила их на ровный пробор. И теперь густые волны темным покровом, делающие ее лицо еще светлее и еще краше, струились вдоль щек, по плечам и светлым волчьим шкурам, из которых было сшито одеяло.
Сказители на удивление оказались правы — волосы девы из Торхилда оказались невероятной длины и красоты. И манили к себе не меньше, чем аккуратное и красивое личико с сурово поджатыми и все равно — мягкими и столь желанными губами, которые так хотелось снова поцеловать.
— Рад, что ты в порядке, женщина, — глухо пророкотал Свен, сделав еще несколько шагов и вытянувшись около ее постели.
Постель… Широкая, мягкая и наверняка очень уютная, ведь в ней эта женщина… Как же близко возможное наслаждение, которое может дать она и ее молодое и притягательное, но надежно укрытое от его глаз, тело!
— Благодарю за беспокойство, — с достоинством кивнув, проговорила Анифа.
Она снова оказалась в проигрышном положении, но теперь даже более худшем, чем раньше. Теперь она была еще ниже мужчины, да еще и неодетая. Оттого она должна была чувствовать себя уязвленной и беззащитной. И ее наверняка терзали сомнения и, возможно, немного стыд, но об этом говорил лишь небольшой румянец на ее щеках, который легко можно было спутать с неудачно падающим светом от свечи.
Об этом думал Свен, снова смотря на нее и едва сдерживая соблазн сдернуть с женщины ее многочисленные покровы, задрать рубашку, да повыше, и взять ее — глубоко и быстро, выпуская наружу мучающего его зверя.
В паху было тесно — его член налился кровью и упирался в ткань льняного белья и штанов, а в груди горел обжигающе горячий огонь желания, туманящий и глаза, и рассудок.
Но Свен держался — сжимал кулаки, слегка подрагивал, но держался. Он догадывался, что внезапное исчезновение женщины как-то связано с его напором, которое он проявил в светлице. Почему-то она расстроилась и очень разозлилась — иначе не реагировала так бурно на его присутствие сейчас в своей спальне.
“Будь прямолинеен! — раздраженно напомнил себе воин, — Она уступит! Как женщина, уступит!”
Но Свен боялся испугать ее. Передавить. Ему хотелось, чтобы она оказалась в его объятьях добровольно, сгорая от желания так же, как и он.
— Сегодня днем… Я прошу прощения за свою несдержанность, — проговорил он негромко, уперевшись ладонью в стену над головой Анифа и немного наклонившись к ней.
Женщина удивленно вскинула бровь, но, немного замешкавшись, кивнула, принимая извинения.
Но Свен еще не закончил:
— Я бы хотел договорить, — продолжил мужчина, протянув вторую руку и коснувшись большим и указательным пальцем женского подбородка.
Поморщившись, Анифа дернула головой, чтобы оборвать прикосновение, но Свен, поддавшись следом, обхватил ладонью уже затылок.
Нет. Все-таки не сдержался. Горячий вздох, вырвавшийся из груди мужчины, обжег лицо женщины, и она с легкостью уловила запах эля в его дыхании. Но она не почувствовала ни отвращения, ни брезгливости. Только легкий укол страха, ведь теперь лишь самообладание воина отделяло ее от неминуемого падения.
— Ночь не время для разговоров, — ответила она холодно на его выпад, — Приходи завтра. И я, возможно, сумею тебя выслушать.
Свен слегка покачал головой и, наклонившись еще ниже, коснулся губами ее скулы.
— Хочу, чтобы ты стала моей, — наконец-то произнес он.
И сразу стало как-то легче дышать. Ему, Свену. А не Анифе. Сердце женщины сжалось и затрепетало, но она нашла в себе силы и, оттолкнув мужчину, отшатнулась в сторону.
Зря. Инстинкт охотника тут же подтолкнул Свена поддаться следом, чтобы, уперевшись коленом в матрас постели, нависнуть над женщиной и снова оказаться максимально к ней близко.
Анифа запаниковала. Сейчас она не была в светлице, из которой могла позвать на помощь или убежать. Она не была одета, к тому же — почти лежала и была скована тяжелыми одеялами.
Но сильнее всего ее пугала реакция собственного тела, потому что оно…
Оно уже предательски задрожало и налилось знакомой истомой, которая стала отражением того, что она испытала на капище, вспомнив их с Риксом… забавы. Возможно, если сейчас она прикроет глаза, снова увидит своего дикого северянина и тогда она окончательно потеряет голову и не сможет бороться со своей порочной сущностью…
— Нет… — прошептала она умоляюще, уперевшись ладонями в мужские плечи над собой, — Не надо, воин…
— Я хочу, чтобы ты стала моей, — упрямо повторил Свен, — Ты разжигаешь внутри меня пламя… Мне даже трудно дышать…
— Ты пьян. Уйди, пока не совершил глупостей, о котором ты потом пожалеешь.
— Да, я выпил. Но пьян по другой причине… Я захотел тебя в тот же самый миг, как увидел. И запах твоего тела преследует меня везде, куда бы я не пошел…
Вот тут Анифа удивилась. Северяне, когда хотели, могли быть очень речистыми, и хотя Рикс большей частью предпочитал молчать, в минуты страсти тоже любил говорить в постели. Называть ее всякими милыми прозвищами, осыпать комплиментами, будто поклоняясь ее телу и ее красоте… Он звал ее Огоньком…
Но этот мужчина — Свен Яростный — не знал ее! И впервые увидел чуть больше суток назад! Откуда такая страсть в нем?!
И
