отступив пошла прочь, накинув на голову капюшон.
— Возвращайся, Ран! — окликнул юношу Кнудд, — Урок не окончен!
— Куда направилась твоя мать, юноша? — спросил Сигурд Рана, с трудом заставив себя отвести взгляд от удаляющейся женской фигуры.
Подросток рассеянно пожал плечами и, встав в стойку, равнодушно бросил:
— Не знаю. Может, к старику Хауку. Может, еще к кому. А может, и в лес. Она любит гулять.
— Так она часто… вот так пропадает?
— Что ты! Нет, конечно! Обычно мы ходим с ней. Ну, или ее прислужница, Лиа.
— Но что она делает в лесу зимой?
Без какого-либо предупреждения Ран сделал резкий выпад, но Сигурд без проблем отразил его.
— Я ж говорю — гуляет, — простодушно сообщил юноша, отпрыгивая в сторону и снова кидаясь в атаку. В его светлых глазах сияют азарт и удовольствие и совершенно не угасает, пока они с Сигурдом кружатся друг напротив друга, нанося быстрые и четкие удары. Звон металла, отражаемый от щитов, разносится далеко по округе, а их боевые крики, смешиваясь с криками других бойцов, беспощадно разрезают воздух и постепенно пробуждают остальных людей в крепости и городище.
— Просто гуляет? — спустя какое-то время вернулся к разговору мужчина, когда наступило время небольшой передышки.
Тут Ран понял, что Сигурд проявляет необычайно сильный интерес к его матери, поэтому, наклонив светловолосую голову набок, с любопытством на него посмотрел.
— Ну, может, у тебя и получится, — произнес он с легкой улыбкой, очень похожей на улыбку матери. Сигурд даже недоуменно сморгнул, отметив это.
— И что это значит, юноша? — поинтересовался мужчина.
Ран неоднозначно махнул рукой и беззаботно сообщил:
— Гуляет. Ходит на капище. Молится богам. Рассказывает нам об отце. Я-то его помню лучше остальных, а вот Далия и Инг — плохо. Ведь они были маленькими, когда он умер. А в теплое время Инг и Далия помогают собирать ей травы и всякие там корешки. Моя мать, — добавил юноша с гордостью, — прекрасная врачевательница! Лучшая!
Сигурд понимающе кивнул. Его любовь к матери и ее боготворение были видны невооруженным взглядом, но это были не слепые чувства, которыми обычны полны юные мальчики, особенно первенцы, а вполне себе заслуженное восхищение.
Теперь мужчине только сильнее захотелось скинуть с Анифы ее маску отчужденности и холодного равнодушия. Особенно после вчерашнего, когда всего на несколько минут, но он увидел ее настоящую — живую и трепетную, открытую и пылкую.
Однако… Свен уже наверняка сделал первый шаг — Сигурд почему-то не сомневался в этом. И вряд ли получил отказ — иначе с чего ему быть вчера таким радостным и беззаботным?
Но ему не в первый раз идти наперекор решению младшего брата. Тот не зря получил свое прозвище, ведь был порывистым и куда более эмоциональным Сигурда. А что может быть благородней, чем сражение за внимание желанной женщины? Все равно в итоге выбор делать ей.
***
— Я хочу сделать тебе подарок, — ласково проговорила Анифа, протянув Грид небольшую коробочку. — Надеюсь, ты примешь и не останешься на меня в обиде.
— Ну что ты, госпожа, — смутилась будущая невеста, к которой женщина зашла ближе к полудню, предварительно переделав все свои дела — в том числе навестив несколько домов, в которых простудились дети, проведав Хаука и забрав у кузнеца свой заказ. У последнего пришлось задержаться, ведь его молодая жена была на сносях и она очень надеялась на поддержку и советы Анифы. — Тебе не стоило… В этом нет никакой необходимости…
— Открой, — мягко попросила женщина, вложив все-таки коробку в руки молодой русоволосой девушки, — Порадуй меня.
Грид послушно откинула берестяную крышку, и ее пальцы сначала достали маленький сверток. Развернув чистую тряпицу, она увидела пару прекрасных изумрудных сережек, массивных, но при этом не очень тяжелых, и большой кулон на толстом шнурке — эти украшения кузнец переделал из старого ожерелья самой Анифы.
— Это очень дорогой подарок, — качнула головой девушка, тем не менее с жадностью и восхищением оглядывая драгоценности.
— Не дороже человеческой жизни, — улыбнулась женщина, — Если у тебя родится девочка — передашь их ей.
Грид снова смутилась и неосознанно прижала ладонь к своему животу.
— Я ведь никому не говорила, — тихонько прошептала девушка, — Только матери. Откуда ты…?
Анифа равнодушно отмахнулась и уже сама достала из короба несколько вышитых ею лент голубого цвета. Приложила их к волосам Грид и улыбнулась.
— Тебе очень идет, — ответила женщина и положила ленты на ее колени.
Третьим и последним подарком оказалась выбеленная сорочка — и тоже с искусной вышивкой на рукавах, вороте и подоле. Анифа даже встала, чтобы показать ее Грид и довольно улыбнулась восхищенному вздоху. Чего-чего, а слава первой вышивальщицы по-прежнему оставалась за ней. И невероятно тешила ее самолюбие.
— Я желаю тебе счастья, девочка, — на прощанье сообщила она Грид, поцеловав ту в щеку. Перед этим она довольно долго просидела в ее доме, разделила с ее родителями обед и потом терпеливо принимала участие в традиционных беседах о быте и заботах этой семьи.
— Я каждый день молюсь об этом богам! — горячо сообщила девушка, пылко обняв Анифу, — Но, если тебе не сложно, замолви перед ними за меня словечко! Они скорее послушают тебя, чем меня!
Женщина покачала головой с легкой укоризной:
— Главное — чистота помыслов, Грид, запомни это. И не важно, ты возносишь молитвы или я. Боги услышат всех.
Грид кивнула, но, судя по взгляду, осталась при своем мнении. Несмотря на то, что ее свадьба состоится только через два дня, девушка очень нервничала и инстинктивно пыталась заручиться поддержкой всех, кого только можно. А внимание приближенной самого ярла ей еще и сильно польстило и поэтому, хоть на ненамного, она успокоилась.
…Выйдя за порог, Анифа увидела Далию, нетерпеливо вышагивающую по деревянному настилу. Как всегда, при виде дочери женщина улыбнулась, а вот девочка, наоборот, отчего-то нахмурилась и гордо вздернула подбородок.
— Здравствуй, дочь. И чем же ты недовольна на этот раз? — весело спросила у неё Анифа.
— Ты опять сбежала, не предупредив! — обвиняюще заявила Далия, — Ты что — ребенок?!
— Да вроде бы… нет, — еще шире улыбнулась женщина, наклонив голову набок, — Но, видимо, ты сама еще не совсем взрослая, коль с таким рвением ищешь компанию своей матери.
Далия обиженно насупилась и ссутулилась, сложив на груди руки. Анифа не хотела быть грубой с ней, но в последнее время дочь сама отдалилась от нее, предпочитая все свое время посвящать общению с воительницами.
— У тебя что-то случилось? — спросила она нежно у девочки, подойдя ближе и положив ладошку на ее плечо, — Ты хочешь мне что-то рассказать?
— Ничего особенного! — грубо заявила
