Однако либеральная общественность восприняла позицию Чубайса (и СПС в целом) как «предательство». Правые все чаще стали подвергаться критике со стороны «старых демократов» и левых либералов «Яблока». Их прямо обвиняли в «пособничестве авторитарному режиму», зажимавшему свободу слова.
«Интеллектуалы услужливо разрабатывали концепции „управляемой демократии“, „административной вертикали“, „диктатуры закона“. Когда потребовалось заткнуть рот последнему оппозиционному коллективу на телевидении, либералы поручили „раздавить гадину“ любимцу партии СПС Альфреду Коху», – писал один из нонконформистов либерального лагеря.[22]
Одновременно стала снижаться и электоральная поддержка правых. С ноября 2001 года СПС вошел в полосу электорального упадка: если в сентябре 2000 года СПС были готовы поддержать 11 процентов активных избирателей, то к январю 2002 года этот показатель снизился до 4 процентов. Случайно или нет, но это совпало с кадровыми перестановками в руководстве СПС: вместо ушедшего на телевидение Бориса Минца исполком партии возглавил человек Немцова рекламщик Эльдар Янбухтин, работавший в 1999 году на ОВР. По мнению многих ветеранов СПС, Янбухтин «умело пиарил себя, но не партию». Действительно, пиар-усилия Янбухтина были довольно оригинальными: так, он в частности придумал рассылать «солдатские письма» на бланке СПС. В этих письмах фиктивные солдаты уверяли «родных и близких» в том, что если правительство осуществит реформу вооруженных сил, предложенную СПС, то «скоро армия другая будет».
Сергей Юшенков, в частности, заявлял в интервью «Газете», что во многом благодаря усилиям Янбухтина, который не нашел баланса между «старожилами» партии и новыми «эффективными менеджерами», СПС покинули старые проверенные кадры вроде него и Виктора Похмелкина (на самом деле уход Юшенкова не был связан с Янбухтиным и состоялся еще на учредительном съезде партии в мае 2001 года). Похмелкин и Рыбаков действительно покинули партию после декабрьского (2001 года) съезда партии, на котором были приняты очередные поправки в устав СПС.
В марте 2003 года Янбухтин перешел из СПС в «Единую Россию», подтвердив свою репутацию «технического менеджера», не связанного какими-либо идеологическими условностями. Новым председателем исполкома и главой избирательного штаба СПС стал «любимец партии» Альфред Кох. Заместителем Коха по избирательному штабу стала креативный директор СПС политтехнолог Марина Литвинович из Фонда эффективной политики.
Стать партийным деятелем Коха уговаривали Чубайс, Немцов, а также еще один бывший глава Госкомимущества Александр Казаков. Сам Кох, по информации журналистов, долго сопротивлялся переходу на «партийную работу», однако в конце концов все же ответил согласием. Его назначение было воспринято в партии по-разному: группа, ориентирующаяся на Чубайса, считала, что Кох – «бульдозер, который легко доходит до цели» – сумеет спасти СПС, находящийся на грани серьезного кризиса. Борис Надеждин, в частности, заявил, что Кох «во-первых... абсолютно отмороженный правый человек в хорошем смысле этого слова, он либерал до мозга костей. Во-вторых, он очень мощный человек в работе со СМИ. Наконец, он очень хорошо известен руководству СПС, я с ним лично беседовал».[23]
«Старые демократы», остававшиеся в меньшинстве, не воспринимали Коха как своего после «разгрома НТВ». Команда Немцова относилась к ставленнику Чубайса настороженно. Политолог Дмитрий Орлов заявил, что назначение Коха – это «однозначно победа Чубайса» (в противостоянии с Немцовым). «Он поставлен туда как финансовый, как организационный менеджер – в СПС необходимо нормально построить организационную структуру. А она сейчас в партии крайне раздроблена; не ясно, кто принимает решения и кто несет за них ответственность», – пояснил Орлов журналистам.[24]
Действительно, приходу Коха предшествовала борьба в партии между «группировкой Чубайса» и «группой Немцова». Внешним проявлением этой борьбы стал уход из фракции депутатов, переходивших в «Единую Россию» главным образом из-за несогласия с курсом Бориса Немцова. В марте 2003 года члены креативного совета СПС во главе с Леонидом Гозманом выступили с письмом, в котором заявили о своем несогласии с политикой Немцова, названной ими «тоталитарной». В том же письме была высказана идея о необходимости возвращения Чубайсу большего контроля над партией.
Назначение Коха стало одной из последних попыток сохранить СПС, который усилиями Немцова и его сторонников все больше превращался в оппозиционную партию, в русле системной политики. По-видимому, к этому времени Чубайс окончательно разочаровался в Немцове, чей антипрезидентский курс ослаблял партию за счет сокращения административного ресурса и размывания электората, который состоял не только из либерального, но и из консервативного крыла. Орлов объяснял падение рейтинга, наблюдавшееся с осени 2001 года, именно уходом лояльных Кремлю избирателей.
Однако даже эффективный менеджер Кох не вывел СПС из кризиса. Отчасти это объяснялось тем, что приход Коха, в прошлом главы Госкомимущества и «палача НТВ», сделал партию чрезвычайно уязвимой для критики. Коху тут же припомнили и грабительскую приватизацию, в частности обвинения во взятке в 5 миллионов долларов за содействие олигарху Владимиру Потанину в приватизации «Норильского никеля», и дело «Монтес Аури», и русофобское интервью американской радиостанции, и «дело писателей», и многое, многое другое. Вероятно, потери в имидже должны были компенсироваться наведением порядка в финансовой и управленческой сфере, однако рейтинг партии продолжал оставаться довольно низким.
Наиболее болезненной была, как нам представляется, тема интервью, которое Кох дал американскому журналисту Бузукашвили в 1998 году. В нем, в частности, Кох излагал свои взгляды на будущее России: «Сырьевой придаток. Безусловная эмиграция всех, кто умеет думать... изобретать. В последующем превращение в десяток маленьких государств...» А на вопрос: «Прогнозируете ли приход в Россию инвестиций?» со смехом отвечал: «Нет, потому что Россия никому не нужна! Не нужна Россия никому (смеется) как вы не поймете?».
«Если назначение Коха противники СПС смогут удачно раскрутить, это только повредит партии, и его организационные успехи будут лишь компенсировать имиджевые потери СПС, – прогнозировал Дмитрий Орлов. – В любом случае партия будет балансировать на грани 5 процентов вплоть до выборов. О повторении успеха 1999 года не может быть и речи. Сейчас у нее неопределенный электорат и неясные перспективы».[25]
Впоследствии Чубайс продолжил усиление своей команды в СПС, уволив заместителя Коха и креативного директора СПС Марину Литвинович, считавшуюся человеком Немцова, и назначив на место заместителя Коха по избирательному штабу своего давнего соратника Андрея Трапезникова. Место креативного директора осталось вакантным, на деле его функции исполнял глава креативного совета СПС Леонид Гозман.
Наблюдатели полагали, что в партии повторяется ситуация 1999 года, когда Чубайс взял под свой контроль кампанию СПС, расставив на ключевые направления своих людей. Однако политическая ситуация в стране сильно отличалась от выборов 1999 года. Кремлю уже не нужны были союзники, претендующие на самостоятельность. Кроме того, Чубайсу так и не удалось убедить Немцова и его сторонников отказаться от оппозиционного курса.
Очередным испытанием для правых стал «Норд-Ост». Выступления Немцова, связанные с событиями на Дубровке, вызвали резкую реакцию Путина, подвергшего критике «отдельных политиков», делающих «пиар на крови».
СПС сформировал общественную комиссию по расследованию обстоятельств теракта в ДК на Дубровке во главе с депутатом ГД Эдуардом Воробьевым. После публикации выводов комиссии отношения между СПС и Кремлем стали еще более напряженными.[26]
«Норд-Ост» вновь обострил внутрипартийный конфликт в СПС. Резкие заявления Немцова и Хакамады вызвали негативную реакцию сторонников Кириенко, отошедшего от руководства партией, но продолжавшего контролировать «консервативное» крыло, связанное с «Новой силой» и региональными сетевыми организациями. Заместитель приволжского полпреда Любовь Глебова выступила с критикой федерального руководства СПС: «Против кого мы стоим на баррикадах? Против действующей власти. Вместо того чтобы поддерживать ее реформаторские усилия, мы с ней почему-то в основном боремся. По любому поводу. Неправильные действия совершили – комиссию скорее создавать, расследовать, кричать: нарушение прав человека!»
Критическая позиция Немцова и Хакамады не нашла понимания и у главного «государственника» в стане правых – Чубайса. Не делая громких заявлений, которые могли бы повредить единству партии, он четко дистанцировался от «пиара на крови». Впоследствии Чубайс выступил с критикой предвыборного заявления Хакамады по поводу «Норд-Оста», назвав его «фальшивым» и призвав СПС не оказывать ей поддержку на президентских выборах 2004 года.
