- Успокойся, - послышался сзади меня голос, - отсюда не выбраться. Только разозлишь их. В наказание еды и воды лишат на сутки.
Я вздрогнула. Нет, не от испуга. От удивления. Голос был женским, и что самое поразительное, говорил на родном мне языке. Развернувшись, обнаружила сидящую у стены сжавшуюся в комочек девушку, страшно исхудавшую, с застывшим взглядом, молоденькую, как смогла разглядеть в свете оставленных там ламп. Как мило с их стороны оставить нам свет! Без него бы было намного интересней…
- Ты кто? - обескуражено поинтересовалась я у нее.
- Такая же пленница, как и ты, - был мне ответ. - Я сразу поняла, что ты русская. Такой темперамент!
У нее еще хватает мужества прикалываться в этом мерзопакостном положении, в котором мы оказались. Точнее, оказалась я. Она, судя по всему, в нем уже давно пребывала.
Я металась по клетке, как голодная тигрица, изыскивая, кого бы порвать на куски и вкусить крови. Схватив с пола железный кувшин, я в своем бешенстве запустила им в решетку. Он, жалобно звякнув, с шумом покатился по полу.
- Ну вот, последнюю воду разлила, - бесстрастно заметила моя соседка, вновь погрузившись в свою меланхолию, заторможенность, в которой находилась до этого.
Она сидела тихо, едва дыша. С бледным грязным лицом, в одежде, настолько изорванной и испачканной, что определить ее цвет и фасон не представлялось возможным. Сливаясь во мраке со стеной. Поэтому, я ее сразу и не заметила.
- Теперь до завтрашнего дня пить будет нечего. Воды только утром принесут, - простое сообщение, безразличие, пассивность.
Устав метаться, опустилась на кучу тряпья, служившего постелью. Запал кончился, но сдаваться я все равно не собиралась. Если зависла, то все - ни один антивирусник не поможет.
- Как тебя зовут? - спросила я у пленницы Ризвана и его банды.
Нужно познакомиться, что ли. Неизвестно, сколько нам тут с ней сидеть вместе. Ризвана, похоже, тоже не хило закоротило. Он что, реально хочет превратить меня вот в такое же существо, не имеющее ни сил, не желания бороться? Полностью атрофированное от жизни, у которого уже нет ни чувств, ни желаний? Тогда ему не нужно было меня с того света вытаскивать, потому как теперь, когда он рядом, я не сдамся. Так и будем с ним бодаться до второго пришествия.
- Инга, - вяло ответила мне она.
Подумать только, как тесен мир!
- Сестра Юли?
- Ты знаешь Юльку? Где она? Что с ней? - снова оживилась девушка.
В голосе ее прозвучaло что-то, похожее нa мольбу. Я с горечью всмaтривaлaсь в ее глaзa. Вернее, в смертельную, непосильную устaлость, стонущую из ее глaз. Нет, все-таки какие-то чувства и мысли в ней есть. Остались. Наверно, еще не все потеряно. Она не сломалась. У нее еще есть шанс вернуться к прежней жизни.
- Я была прикреплена к их съемочной группе. Геру убили, Митю ранили - не знаю, что с ним. Юля и Юра попали в плен вместе со мной. Юрика потом отпустили, правда. Он вызвался собрать выкуп за жену, - скупо излагала я факты. - А почему за тебя ничего не требовали?
- Я сказала, что у меня никого нет. Знала, что родители останутся умирать в нищете на улице, если наскребут требуемую сумму для моего освобождения. У остальных ребят, которых схватили из моей группы, быстро нашлись деньги. А со мной не знали, что делать и привезли сюда, - в свою очередь пояснила Инга.
- А я здесь, потому что была ранена, и они думали, что уже не выживу. - Не рассказывать же ей все, как есть. Не поймет. - У Юльки все хорошо будет. Уверена.
На самом деле ни в чем уверена не была. Надо спросить у Ризвана о судьбе пленных. Когда появиться возможность. Хотя, стоит признать, это меня мало волновало. Меня волновал он. Точнее, мы.
Я вновь погрузилась в свои мысли. Это уже не мой Риз - тот, что был прежде, такой знакомый и родной. Кто он теперь? Благородный бандит? Робин Гуд? История Робина - это детская сказка. Вымысел. В реале жизнь - сложная штука. В ней нет черного и белого. Все серое. Добро и зло смешались. И уже трудно понять, кто прав, а кто виноват.
С тобой поступают бесчестно, и ты отвечаешь тем же. Априори могу заявить: вот это больше всего удивляет людей, когда им платят той же монетой. Сделал подлость - чувствуешь себя круто. А в ответ: с тобой также. Вот тут возникает ступор. Как могли со мной так поступить? Это же низко, несправедливо. Параномия, одним словом.
Благородство и чистоту помыслов никто не ценит. В наше время такая святая простота считается верхом идиотизма. Волчий мир - волчьи законы. Нет рыцарей. Нет дам. Миром правят деньги. И людские судьбы, поломанные из-за них, никого не трогают. Ради денег идут по головам, по трупам. Тут кто сильнее, тот и прав.
Что-то я в лирику ударилась. Совсем расклеилась и раскуксилась. Надо встряхнуться.
- А за тебя привезут выкуп? - едва слышно спросила меня Инга.
Ее реплика вывела меня из прострации.
- Да. Привезут. Я попрошу, чтобы и за тебя привезли. У меня много денег, не переживай. Намного больше, чем нужно, чтобы просто выжить, - оборвала поток ее возражений. - Я не из тех, кто ценит зеленые купюры выше человеческих жизней. Я бы отдала все, что имею, до последнего гроша, если бы…
На этом месте запнулась, снова занырнув в свои думы. А что, если бы? Что вот сейчас можно сделать? Все настолько запуталось, что, кажется, выхода нет.
Девушка тоже затихла. Она казалась какой-то странной. Впрочем, это как раз не удивительно. Отсутствие привычного общения, изоляция, дефицит информации (в том числе - о том, что предпринимается для освобождения и предпринимается ли) угнетают психику очень серьезно. Тотальное одиночество, жизнь в постоянном напряжении и страхе не проходят бесследно. Наверное, это оставляет отпечаток на всю жизнь…
Ризван… Зачем ему все это? Как он так может?
Война, которая никогда не кончается на нашей Земле, война, на которую нельзя не пойти. Война нужна таким людям, как он. Зерах был прав. На войне есть другой мир. Яркий и энергичный мир рукопашных, вспышки боя, выплеск жизненной силы и остервенение, героизм выручки и самопожертвования. Другой мир. Короткий, яростный. С ясными целями в лице обозначенного командованием врага, заданий. Насыщенная оружием, стратегией, опасностью, хитростью и выносливостью жизнь. На войне он встречает похожих на себя людей. Его тянет к своим.
Сможет ли он когда-нибудь жить тихой мирной жизнью со мной, с семьей? Только теперь я начинала понимать, что пытался донести до меня старый адвокат.
До чего все дико и непонятно. Так дико, что непонятно. Он опустился до уровня вульгарного захвата заложников. Мой добрый честный Ризван. Мой идеал. Таких хороших, как он, просто не бывает. Я не придумала его себе. Нет. На этот раз нет. Но, все же, где-то я ошиблась.
