Заняв предложенное место, я погрузилась в изумрудную глубину его взгляда, пытаясь собраться с мыслями.
- Тогда зимой перед новым годом, - начала свое повествование, - я поехала в магазин за покупками. Надеялась приобрести какие-нибудь неожиданные оригинальные подарки для тебя, Татьяны, Никитки, - при имени моего сына он вздрогнул (или мне показалось?) - Мне хотелось, чтобы этот первый счастливый новый год в кругу семьи таких дорогих и близких людей был особенным, запоминающимся. Я проблуждала по супермаркету до поздней ночи, а на стоянке, - облизнула пересохшие от волнения губы при этих острых, будоражащих душу воспоминаниях, - на меня набросились, сунули в нос тряпку, пропитанную хлороформом, и запихнули в машину…
Я рассказывала, и слезы градом катились из глаз, стекая водопадом по горящим щекам и капая с подбородка на руки, сжатые в замочек на груди. От боли и обиды. Машинально смахивая их, тем не менее, я продолжала свою эпопею, хотя голос срывался, горло свербило рвущимися наружу рыданиями, и приходилось часто сглатывать, чтобы подавить неумолимо подступавшую истерику. Что не говори, а стрессы даром не проходят, и нервы мои совсем ослабли.
Но все же я нашла в себе силы закончить эту печальную историю. Поведала ему о том, как Арсен и Азар подставили меня, про все их замыслы и махинации… Про то, как они сговорились каким-то образом с моим бывшем, то бишь первым бывшем мужем, и устроили мне западню. И еще про то, как его брат со своим другом наняли киллера, чтобы избавиться от меня. А потом о том, как познакомилась со Славой.
- Когда он сказал, что ты умер, я тоже чуть не умерла. Просто не хотела жить без тебя. Я думала, что ты уже никогда ко мне не вернешься. А затем… Затем я узнала, что ты жив…
- Кто тебе сказал? - Ризван изъяснялся сухо и резко, что не могло не коробить. Особенно, в данной ситуации. Почему он такой?
- Ангел, - пролепетала я, осознавая, что несу ересь.
Мужчина усмехнулся и покачал головой. Не поверил. Я и не ждала.
- Зачем? - также отрывисто и глухо спросил он.
- Что зачем? - хлопала в растерянности ресницами, совсем не понимая, как нужно истолковывать эту его реакцию на мои откровения. Точнее, отсутствие ее, как таковой.
- Зачем ты с ними связалась? Почему не уехала, как хотел Азар? Не взяла откупные? Я и без этого оставил тебе достаточно денег, чтобы безбедно прожить в твоей провинции. Нет. Тебе нужно было влезть в эту грязную историю. Это мужской мир. Жестокий и беспощадный. Мужские игры без правил. Твое дело - сидеть дома и воспитывать сына, а не играть в них, - каждое его слово било, словно хлыстом, проходилось наждачкой по обнаженным нервам.
- Как ты не понимаешь? - я дрожала всем телом, уже не в силах сдерживать судорожные всхлипы. - Потому что они забрали тебя у меня. У Никитки. Разрушили мою жизнь, мое счастье. Я должна была чем-то заполнить образовавшуюся пустоту. Чтобы не сойти с ума от горя. Но тебе все равно! - вскочила и перешла на крик. - Тебе все это безразлично. Все зря! Ты-то не любишь меня, и никогда не любил. Я вообще тебе стала не нужна. Просто надоела. Проигрался и выбросил, как опостылевшую игрушку. А, может, ты был в курсе всех замыслов Азара и Арсена? Был с ними заодно? Просто придумал изощренный способ избавиться от меня?
- Ты бредишь! - прорычал Риз с неожиданным ожесточением. - Прекрати истерить.
Его взор потемнел, радужки глаз приобрели цвет болотной тины. Наши взгляды скрестились, как шпаги дуэлянтов. Мои источали такую ярость, что должны были его испепелить. Я уже не дрожала. От злости меня бил колотун-бабай.
- Иди ко мне, - он глубоко вздохнул и резко успокоился, протянув руку.
Но от тона его голоса пропало всякое желание перечить. Я поперхнулась очередным упреком и нерешительно сделала шаг в его сторону, осторожно вложив пальцы в его большую ладонь.
Он рывком привлек меня к себе и, усадив на одну ногу, прижал с силой к себе за талию, обхватив другой рукой затылок, заставляя смотреть ему в глаза. И в них я утонула. Как всегда…
Его горячее дыхание опаляло мое лицо, а во взгляде было столько боли, что я прикрыла веки. Он прислонился к ним губами, бережно смахивая слезинки с ресниц. Его рот накрыл мой, лаская, как будто изучая заново. И это было волшебно. Время остановилось и неслось одновременно. Его просто не было. Это все вне…вне всего…вне времени…вне судьбы…
Когда он отстранился от меня, наши взоры опять встретились. Сознание понеслось в бесконечность, срываясь в пропасть. В яростном блеске глаз Риза я увидела такой же свирепый голод, ненасытную жажду обладания, которые охватили меня. Два измученных разлукой, терзаемых обидами и одиночеством человека.
Он подхватил мое безвольное тело на руки и понес в свои нехитрые апартаменты. Там, уложив на постель, покрытую мехом, сгорая от страсти, сорвал с себя рубашку. А я уже торопливо стаскивала с себя платье через голову, не задумываясь над тем, что моя сильно истощавшая от болезни фигурка может его оттолкнуть. Но он этого даже не заметил, накрывая меня собой.
Это было, как во сне. Нереально. Сказочно неправдоподобно. Сейчас на его лице отражались неприкрытые чувства. Интимные узы, соединявшие нас когда-то, никуда не делись. Он так крепко прижимал меня к себе, что я, не помня себя от счастья, ощущала, как его сердце бьется у меня в груди. Мы снова были одним целым, единым организмом, который, поделив на части, можно только уничтожить.
Его тепло проникало сквозь поры и ласково заворачивало меня в свое одеяло. Казалось, это были самые прекрасные и самые пылкие часы, которые у нас когда-либо были. В его восхитительных могучих объятьях, отрезавших меня от всего мирa, я заново познавала вкус любви, захлебываясь от восторга, словно была юной, не знавшей мужчины девушкой.
Как и прежде, он заполнял меня настолько плотно, что мне казалось: у нас одна плоть…
Неистовый ритм, глубокие проникновенные толчки сводили с ума, заставляя вновь и вновь взлетать на вершину блаженства, а затем падать вниз, рассыпаясь на атомы. Его губы обжигали, а твердый горячий стержень внутри моего тела доводил кровь до кипения…
Ризван порывисто прижал меня к себе, когда я немного отстранилась, пытаясь охладиться: было очень жарко. Темная кожа моего мужчины блестела от пота, а сам он казался сотворенным из прочной стали. Он не ведал усталости.
Потерянные в любовном экстазе, мы растворились друг в друге. Слов было уже не нужно. Мы общались глазами, мыслями, флюидами.
Моя энергия истощилась. Неумолимо клонило в сон. Тело Риза ощущалось твердым и безопaсным, a его руки, обнимaющие меня, дaрили чувство комфортa.
