До аэропорта нас провожал отряд правительственных войск. Международный конфликт был исчерпан, так и не успев начаться. Шурик, правда, бил себя пяткой в грудь, что им бы все равно не удалось просто так замять историю с моим исчезновением. Уж он бы развил ее до третьей мировой войны, на что Зерах только хмуро усмехался.
Принимая во внимание мой убитый пришибленный вид, никто не приставал с расспросами, щадя мою психику. А у меня перед глазами всю дорогу обратно стояло лицо Ризвана. Уставшее лицо, уставшие глаза, где-то на самом дне которых таилось неизмеримое страдание.
Мне в этом смысле проще: я могу вопить, реветь, истерить. А ему, главарю банды отщепенцев, каким способом облегчить душевные муки? И за что нам такие пытки? Что мы могли сделать тогда, когда, казалось, весь мир объединился против нас? И почему людей так бесит чужое счастье… Почему надо втоптать в грязь все ясное, доброе, светлое?
Но, как говориться в русских сказках: это горе - не беда, беда еще впереди. И она действительно ждала меня там, впереди, притаившись за углом и выжидая своего часа.
Вернувшись домой, я нашла там зареванную Татьяну с опухшем лицом и красными глазами. Нехорошее предчувствие заползло в душу, леденя кровь и выхолаживая сердце. Я все не могла решиться спросить, что произошло. Язык не шевелился, присохнув к небу. Так и застыла в дверях с адвокатом, Славой и Шуриком за спиной.
- Они забрали его, - заскулила нянька.
- К-к-кто? К-к-ого? - выдохнула, наконец.
- Никитку…
После долгих выяснений обстоятельств, сопровождающихся дозами коньяка вперемешку в валерьянкой и сигаретами, было выяснено следующее. Воспользовавшись отсутствием честной компании в лицах моих друзей, мой бывший муж Павел (гаденыш подлый) забрал сына, предъявив документы на лишение меня родительских прав в виду ведения беспорядочного образа жизни.
Мне вменялось в вину то, что я бросила ребенка на попечение чужих людей, на долгое время скрывшись в неизвестном направлении. Чисто сработано. Не придерешься. А он что же? Не интересовался им годами, уклоняясь от алиментов, а теперь, значит, наш самый справедливый суд в мире решил, что он лучший родитель из нас двоих? И на какие шиши он, спрашивается, его растить собрался, голь бурагозная.
За спиной бывшего явственно маячили тени Арсена и Азара. Сам он, вряд ли, смог бы провернуть такое. Просто бы не допер. И как они нашли моего сына?
- Утырки, ушлепки, уе…, - орала я оглашенно, мечась по квартире.
Непечатная лексика лилась из меня бурным потоком вперемешку со слезами и соплями. Ну и плевать, что выгляжу, как aгрессивная, психовaная истеричка. Я-то надеялась прижать к своей груди Никитку после стольких бесполезных испытаний, услышать биение его сердечка, самого дорогого для меня человека. Как я могла хоть на минуту, хоть на мгновение думать, что смогу остаться там без него? Риз был прав: тогда у меня совсем крыша поехала. Но я любила их обоих. Одинаково. Они - как две половинки моего сердца, которое теперь разрывалось на части.
И где мой сын теперь? Я так соскучилась по нему. А эти скоты ударили по самому больному чувствительному месту. А я опять одна. Даже без Риза. Словно для того, чтобы доказать мне, как я ошибаюсь, Зерах сказал:
- Не мельтеши, - остановилась и взглянула в его добрые, умные, aдеквaтные глaзa. - Не решаемых проблем не бывает. И нечего из-за ерунды трагедию делать.
- Ерунды? - взвилась я, - они все у меня забрали. Все. Как он будет там без меня, мой маленький? Рядом с этим поддонком, его отцом, для которого он всегда был чем-то вроде домашней зверушки. Так: путается под ногами что-то, жрать просит.
- Не решаемых проблем, говоришь, нет? Я тоже так думала, отправляясь за Ризом. Надеялась вернуться вместе с ним. Думала, что он разберется с этими недоносками. Поставит на место этих зарвавшихся гадов. А теперь что? Он там, а я тут, - осеклась, но поздно.
- Где там? - хором спросили мужчины.
Прикусив язык, я ушла в глухое подполье.
- Ты его видела? - не отступал Слава. - Он, что, правда, жив?
- Я не могу сказать. Я обещала.
- Еще как можешь, - поддержал Славу Зерах.
А Шурик обиженно насупился, всем свои видом говоря: “Некрасиво от друзей тайны иметь”.
- Ладно. Почему нет? Теперь все равно ничего не имеет смысла, - согласилась я, главным образом, радуясь возможности доказать, как они ошибались, обвиняя меня в слабоумии.
И все рассказала, как на духу. Ну, естественно, утаив некоторые интимные подробности.
- Ну и дела.., - протянул Рыжик.
Остальные ошарашено молчали.
- И чего теперь?
- А я знаю? - простонала я, упав в кресло.
Совет происходил в моем кабинете, бывшем кабинете Ризвана, где вся обстановка, каждая вещичка напоминала о нем. Отчего становилось еще горше.
- Я знаю, - вновь вступил со своей партией адвокат. - Соберу материалы. Будем доказывать неправомерность произведенных действий. Напирать на несоблюдение правовых норм и законодательной процедуры.
- И как долго? - негодование схлынуло. На меня наступала апатия.
- Не могу сказать, - Зерах задумчиво крутил в руках сигару.
- Я поеду за Никиткой, заберу его оттуда, - новая, посетившая меня мысль казалась удачной. - А потом оспаривай, сколько хочешь.
- Не сможешь, - обрубил как всегда серьезный, не поддающийся стадной панике Слава. - Он вызовет наряд и будет прав. Закон на его стороне. А ты познакомишься с обезъянником.
- Ну и пусть, - смутить меня у него не получилось. - Зато выцарапаю ему глазенки его бесстыжие, бессовестные. Сделаю инвалидом по зрению. Отведу душу.
Мужчины переглянулись.
- Тебе чего, приключений мало показалось? - ядовито осведомился саркастичный Шурик.
- Пойми! Я должна что-то сделать. Не могу я просто так сидеть и ждать непонятно чего, - взмолилась я, утирая слезы с ресниц.
- Завтра поедем вместе, - обычно твердый в своих убеждениях Слава проникся первым.
- Я с вами, - обреченно вздохнул побежденный Рыжик.
А старый адвокат неодобрительно поцокал языком.
Глава 12.
Злые происки врагов.
Мы не сделали скандала,
Нам вождя недоставало,
Настоящих буйных мало,
Вот и нету вожаков.
Но на происки и бредни
Сети есть у нас и бредни,
Не испортят нам обедни
Злые происки врагов.
Песня.
Навестив своих родственников, я узнала, что Павлик проживает у какой-то тетки с ребенком, а теперь еще к ней и нашего сына притащил. Вот что примечательно: раньше и своего ребенка содержать не мог. Откуда у него деньги? Какая женщина с ребенком повесит на свою шею добровольно еще двух иждивенцев? В альтруизм я давно не верю. Большая и вечная любовь? Че, к нему что ли? Я вас умоляю. Этими мыслями я поделилась с ребятами. Ну, в общем-то, зря. Торможу, на нервах. Ответ напрашивался сам собой. Он был настолько очевиден, что я не стала обижаться, когда они подозрительно сочувственно-проникновенно посмотрели на меня: “Совсем с головой уже не дружишь, старушка? Понимаем, столько испытаний на твою долю”.
