Мужчина отпустил мою шею, и я обессилено сползла на пол, трясясь и растирая по лицу слезы, пытаясь привести одежду в порядок. Арсен рывком поставил меня на ноги и прижал к себе.
- Поехали ко мне, - жарко шептал он мне в ухо покрывая шею жесткими поцелуями. - Я хочу тебя. И ты будешь моей.
- Нет. Нет. Нет, - повторяла я, как заклинание, понимая, что чем больше противлюсь ему, тем больше в нем разгорается азарт.
Оплетая пaутиной своего неистребимого шaрмa, он обладал способностью очаровывать окружающих. Как много людей обманывались в нем. Он был слишком пресыщен женским вниманием, зажрался. Все девушки к его услугам. К отказам он не привык. Вот его и тянет к тому, что недоступно.
Губы Арсения впивались в мой рот, жестоко, поглощая, насилуя, терзая. Одной рукой он с силой удерживал мою голову за затылок, другой крепко до боли сжал ягодицу, притягивая к себе. Свидетельство его желания я ощущала животом, и эта твердость уничтожала все мои надежды вырваться из цепкой хватки Арсена. Но прежде, чем перестать сопротивляться, я все же должна была предпринять еще хотя бы одну попытку освободиться, пока еще оставались какие-то силенки.
Почувствовав, что я расслабилась, он ослабил захват. Тогда я дернулась, исхитрившись пнуть его, рванулась, что было мочи, но безрезультатно. Злость от осознания собственной слабости вспыхнула, как пламя костра. Мы ожесточенно боролись. Точнее я боролась, а мужчина со смехом легко подавлял бунт, играя со мной, как кот с мышом, забавляясь моей беспомощностью.
- Отпусти ее, - вместе со стуком сорванной с петель двери прогремел голос Славы.
Воспользовавшись тем, что Арсений отвлекся на внезапно возникшую помеху для исполнения касаемых меня планов, я, наконец, вырвалась и с облегчением рухнула в надежные дружеские объятия Славика. Ноги подкашивались. Он отстранил меня и двинулся на Арсена, а я повисла на своем друге мертвым грузом.
- Не надо, Слава. Не надо, прошу тебя. Пойдем отсюда, - не сумев отделаться от моей, висевшей на нем камнем, тушки, мужчина был вынужден остановиться.
- Еще раз до нее дотронешься, я тебя по стене размажу, - пришлось ему удовольствоваться грозным рыком, а я потянула его на выход.
Арсений лишь рассмеялся, словно над веселой шуткой.
- Имей в виду, мы не закончили, - промурлыкал он мне вслед.
- Говорили мы тебе, без нас туда не соваться, - отчитывал меня Шурик в машине, как старая бабка, а я вынуждена была сидеть с покаянным видом нашкодившего ребенка. - Ну, чего ты добилась? Нет же, всегда по-своему делаешь. Никогда ни чьих советов не слушаешь. Твои бесшабашность, упрямство и дух противоречия до добра тебя не доведут. Плохо все это закончится, плохо.
Мне было неудобно перед мужчинами за свой шальной вид. Взлохмаченная, растрепанная, зареванная, одежда в полном беспорядке, губы горят. Но злости только прибавилось.
Глава 13.
Плата за любовь.
За недолгий миг
Искренней любви,
За короткий крик,
За глаза твои,
Снова на века
Вместе мы с тобой,
Так невелика
Плата за любовь.
песня
Я опять металась по квартире на грани помешательства. Шурик, Слава, Татьяна сидели на диване и наблюдали за моими хаотичными перемещениями.
- Но почему он не взял акции? - в который раз озадаченно переспросила Таня.
- Арсен уверен, что выйграл партию, - пояснила в очередной раз. - Теперь его величество желает потанцевать на моих костях. Так, забавы ради. Унизить, растоптать окончательно - вот его кредо по жизни.
- Надо было ему все-таки морду отполировать, - зло буркнул друг Ризвана. - Хуже бы уж точно не стало. Может, и дошло бы че.
- А смысл? - я застыла посреди комнаты, в голове шевельнулась подленькая идейка. - Шууурииик, - протянула задумчиво, - а ты хорошо Виктора Шадорова знаешь?
- Ну, пересекались пару раз, - не вникал Рыжик. - А че?
- Помнишь, ты как-то говорил, что он хотел бы бизнес с электроникой замутить? Что у него где-то наверху подвязки имеются, с япошками связь легко наладить может. Прогрессивные технологии внедрять собирался…
- Ты это к чему? - еще больше запутался Саня, не улавливая ход мыслей. - Хочешь его в свой бизнес позвать?
- Да сдался мне этот бизнес. Одни напряги от него. Я хочу продать его Шадорову. По дешевке сбыть. Посмотрим, как Литовский его нагнуть попробует.
- А как же Никитка? - недоумевающе воззрилась на меня Татьяна.
- Тут вся надежда на Зераха. Что ты предлагаешь? Акции Арсену на блюдечке преподнести и себя на десерт? Только вот я сильно сомневаюсь, что он этим удовольствуется. Ему Никита нужен, чтобы на меня давить. Не отдаст он мне его. Пока не дожмет. Не растопчет.
- Она права, - поддакнул Шурик. - Не отдаст. Но что теперь? Так и будете до скончания века друг другу мстить?
- Не я начала эту войну, - устало опустилась в кресло и плеснула себе вина. - Но заметь, я первая пошла на уступки. Предложила способ мирного урегулирования конфликта. Нет же. Он жаждет крови. Моей крови.
Слава хмыкнул. Саня усмехнулся.
- Ладно, - смущенно поправилась, - не крови. Плоти. Но это сути дела не меняет. Все идет к тому, что эта игра закончится на кладбище.
- Вот этого как раз бы не хотелось, - разумно заметила Татьяна.
- А есть другие варианты? - отмахнулась я от нее.
Парни ушли. Таня вслед за ними. Оно и понятно: должна же быть у них своя личная жизнь помимо моих проблем. Итак они последнее время только ими и занимаются. Поэтому я решила последовать совету Зераха и не нагнетать обстановку. Повременить. Совсем немного. Но как же это невыносимо трудно занимать выжидательную позицию. Всегда предпочитала активные действия пассивному сидению в тылу. Но научилась ждать. Вынуждена была научиться.
Неделя подходила к концу. И я уже была на пределе. Пыталась смотреть телевизор, но никак не могла сосредоточить внимание ни на одной программе. Захотелось напиться и забыться. Натянутые, как струны, нервы больше не выдерживали. Вооружившись бутылкой крепленого вина, опять уселась у телевизора, глядя сквозь него. Тревожные мысли все равно никак не желали покидать мою голову. Отрубиться получилось лишь под утро.
Трель звонка оглушительно переливалась по всему дому, врываясь в больной мозг и болезненно шебурша в нем. Я продрала глаза и взглянула на будильник. Десять утра. Вспомнилось, что Таня заглядывала вечером, но не сумела воззвать к моему благоразумию и отобрать бутылку. Мы поцапались. В душе я, конечно, понимала, что она была права: это не выход. Но расслабляться по другому не получалось. Теперь я сожалела о том, что нянька проиграла в борьбе за трезвость. Легче, действительно, не стало. Только к душевной боли прибавилась еще и головная. Опять пропел дверной звонок. Да, что же это такое? Кто это там ломится с утра пораньше?
