– Погоди! – Брейс схватил ее за руку. – Он нам нужен живой, а не мертвый.
– Что у тебя в голове: мозги или опилки? Ему же нельзя доверять! Вопрос только в том, в какой именно момент он нас предаст. Странно, что этот волосатый мешок с костями позволил нам так далеко уйти.
– Взгляни на это серьезнее, Марисса, – заметил Брейс. – Его сила нам чертовски пригодится, когда мы будем пробираться через горы. Неужели ты полагаешь, что я смогу далеко уйти? Мы должны убраться отсюда, пока нас не обнаружили. Родак – единственный, кто поможет нам сделать это.
– Нет! – Марисса решительно покачала головой. – Я не доверяю ему. – «И тебе тоже не доверяю», – подумала она. – Толку из этого не получится.
– Получится, Марисса. Он согласился помочь нам – за деньги, конечно, но такую сумму я легко могу ему заплатить. И я рискую гораздо больше тебя, если ошибаюсь. Подумай об этом.
Их взгляды встретились. «Ах, Брейс, – мысленно воскликнула она, – если бы ты только знал, чем рискую я!» Но взгляд его карих глаз был так настойчив, что решимость Мариссы иссякла. Будь он проклят! Брейс спокойно предаст ее, если она полностью доверится ему. Девушка отвернулась.
– Марисса, – снова начал он своим глубоким бархатным голосом. – Поверь мне, я знаю, что делаю.
Ее охватило раздражение. Они оба еще пожалеют об этом решении. Она не сомневалась, что так и будет.
Но Брейс отчасти прав. Им очень нужна помощь, чтобы пробраться через горы. Сейчас ей лучше всего принять услуги симианина и дождаться какой-нибудь ошибки Брейса. Но ни на миг не оставлять без присмотра ни одного из них.
Она вложила кинжал в ножны.
– Пусть будет по-твоему, упрямец. Но если ты заблуждаешься и мы пожалеем об этом, я больше не прислушаюсь ни к одному твоему слову.
Мальчишеская улыбка Брейса выражала облегчение и искреннюю благодарность. Сердце Мариссы дрогнуло, но она, сердито нахмурившись, отвернулась.
Будь проклят этот Брейс! С самого начала он только вносил сумятицу в ее планы. Но больше всего Мариссу пугали те новые, непонятные и сильные чувства, которые он в ней возбуждал.
Да, будь проклят он и то злосчастное предприятие, в которое они ввязались! Будь проклят Брейс за ту боль, которую – Марисса знала это наверняка – он причинит ей. А главное, будь проклят Фирокс – за то, что втянул их обоих в трясину лжи и жестокую борьбу.
Глава 4
Приняв решение, Марисса подавила сомнения и взглянула на лежащего ничком симианина.
– Я и не думала, что станнер уложит такого громадного зверя. Но на всякий случай поставила на максимум.
– Да, если бы ты перестаралась, мы оказались бы в сложной ситуации.
Она посмотрела ему в глаза:
– Ты сказал, что вы с симианином пришли к пониманию. Объяснишь мне, что это значит? Почему он согласился отправиться с нами? Если не ответишь, я перережу ему глотку!
Брейс рассмеялся:
– Как вам угодно, милостивая госпожа! Кстати, ты раздобыла что-нибудь съестное? Я вполне могу есть и разговаривать.
– Мужчины только и думают, как бы поесть! – воскликнула Марисса. – Я оставила мешок снаружи.
Она направилась к выходу из пещеры.
– Нет, Марисса, – возразил Брейс, положив руку ей на плечо. – Мы, мужчины, думаем не только об этом. Но всегда готовы поделиться едой.
В глазах Брейса светилась улыбка, но за ней таилось что-то напряженное, тревожащее и алчное.
Марисса покраснела, обдумывая ответы и отвергая их. К тому, что она сказала прежде, ей нечего было добавить.
– Я пойду за мешком. – С этими словами Марисса вышла из пещеры.
Когда она вернулась, Брейс стоял на том же месте. Марисса присела у огня и достала из мешка сверток с нечерствеющим хлебом и вяленое мясо.
– Держи, это тебе понравится. – Она протянула Брейсу свертки.
Он развернул их и, увидев мясо, расплылся в улыбке:
– Спасибо тебе, Марисса.
Его бархатный голос обволакивал и успокаивал ее. Мариссе хотелось улыбнуться ему в ответ, но она изобразила обычную суровость:
– Ты считаешь, упрямец, что не сможешь окрепнуть без мяса. Я стянула для тебя то, что ты так хотел.
Брейс впился зубами в мясо, с удовольствием ощутив вкус острых приправ. Прожевав кусок, он вздохнул.
– А ты не хочешь попробовать? – спросил он. Марисса проглотила слюну:
– Нет, спасибо, не хочу.
Брейс заметил, что Марисса внезапно побледнела. Он отрезал себе тонкий ломтик хрустящего хлеба.
– Я жду, когда ты посвятишь меня в свои планы относительно симианина, – напомнила Марисса.
– Это все очень просто. Я предложил ему больше того, на что он может рассчитывать.
– Неужели? – удивилась Марисса. – И как тебе это удалось? Может, у тебя где-то неподалеку припрятан клад?
– В известном смысле да. Я знаю, где на Беллаторе хранятся имперские ценности. Вентиляционная шахта этого здания ведет прямо к Сокровищнице, а я отключу систему сигнализации в Хранилище.
– Это все как-то слишком просто.
Брейс усмехнулся:
– Напротив, система крайне сложная, но я был поблизости, когда она забарахлила, и наблюдал, как ее чинили. Имперская Академия готовит специалистов не только для военных дел, ты же знаешь. В Академии я специализировался в области механической технологии.
– Как кстати! И все-таки мне кажется, что это чересчур просто.
– Если тебе очень хочется пострелять, там есть пара постов охраны. Разумеется, когда система сигнализации выйдет из строя, то связи между постами тоже не будет. Не могу обещать, что обойдется без драки, но об остальном позабочусь.
Марисса пристально посмотрела на него:
– Надо как следует об этом подумать. А пока расскажи мне, почему ты оказался поблизости, когда эту систему чинили?
Брейс покраснел.
– Я возглавлял несколько военных экспедиций в другие миры, получив задание «позаимствовать» тамошние драгоценности. Сейчас они хранятся в Сокровищнице. Я лично доставил туда самые ценные из трофеев, когда там ремонтировали систему сигнализации.
Марисса усмехнулась:
– Да, ты жил полной жизнью, правда, за счет других, не так ли, Брейс? Странно, как это твоему императору пришло в голову упрятать такой талант за решетку!
– Послушание завело меня слишком далеко, – с раскаянием пробормотал он. – Но даже у меня были свои пределы.
– Сомневаюсь, – презрительно заметила Марисса. – Безоговорочное подчинение не знает пределов! Неповиновение – неслыханное дело на Беллаторе! Такое может случиться только из-за трусости. Уж не трус ли ты, Брейс Ардейн? Чем же ты провинился?
– Поосторожнее, госпожа. С моим заключением все обстоит куда сложнее.
