Остап Бендер за 300 рублей пристроил свой «многометражный» сценарий «Шея». Юмора замечательным писателям было не занимать, и над кинофабрикой они посмеялись и поиздевались вдоволь. Но если отвлечься от приключений великого комбинатора, то придется признать: в 1920-е годы и даже в начале следующего десятилетия деятельность Одесской кинофабрики стала значительным явлением в развитии всего советского кинематографа, хотя эта памятная страница в его истории часто забывается. Алексей Каплер – известный сценарист, кинокритик и ведущий культовой телепрограммы «Кинопанорама» (в 1960-1970-е голы телезрители с нетерпением ждали каждого выпуска) сетовал: «К великому сожалению, почти ничего не написано об одесской кинофабрике двадцатых годов. Уходит время, уходят люди, которые могли бы рассказать много важного и интересного для истории советского кино».
С тех пор об истории Одесской кинофабрики было написано немало, вышли монографии и статьи. Хотя, возможно, этого недостаточно. Самим одесситам тщеславия и гонора не занимать, и нет ничего удивительного в том, что можно прочитать на официальном сайте Одесской киностудии:
Немногие знают, что кинематограф родился именно в Одессе. Летом 1893 года, одесский инженер Иосиф Андреевич Тимченко, механик-самоучка Одесского (тогда Новороссийского) университета при участии инженера М. Фрейденберга придумал, сконструировал и построил первый в мире съемочный аппарат, которым были сняты две ленты – “Скачущий всадник” и “Копьеметатель”.
Вот так, какие там Люмьеры…
О необыкновенном самомнении одесситов, убежденных, что они впереди планеты всей, с улыбкой и несомненной симпатией написал советский и украинский писатель и сценарист Юрий Яновский, который в 1926–1927 годах был руководителем сценарного отдела ВУФКУ:
Одесситы – народ горячий и симпатичный. Больше всего они любят Одессу. Все знаменитые люди по истории и географии, как известно, были одесситами – это в первый же день скажет Одесса, уверяя вас, что Чарли Чаплин родился на Молдаванке – от веселого грузчика Каплан. Тот же Чарли – в дни своей юности – бегал босиком по берегу под кинофабрикой и, бросая в Черное море камни, сгорал на одесском солнце. Никто даже не подумал накрутить с него нескольких паршивых метров фильма – с этого босого и грязного парня, в котором струились талантливая кровь грузчика Каплан. Когда вы будете доверчиво слушать, не прерывая ни разу оратора, – еще и не то услышите. Вам будут доказывать, что Дуглас Фербенкс – незаконный сын тети Рухли с пристани.
Кстати, именно Яновский назвал Одессу «Голливудом на берегу Черного моря». Под таким названием он опубликовал статью в журнале «Кiно», а потом и книгу. И нисколько при этом не преувеличивал. Факт остается фактом: Одесская кинофабрика в 1920-е годы считалась одной из лучших, если не самой лучшей в СССР, кинопроизводство в Одессе развивалось динамично и энтузиастов этого «чуда XX века» там имелось в избытке. «Одесса тогда была кинематографическим центром Украины, неким Голливудом на берегу Черного моря», – пишет Татьяна Панасенко, биограф Александра Довженко. Вероятно, дело обстояло именно так.
На Одесской кинофабрике приветствовались эксперименты, свободный (ну, относительно свободный) творческий поиск. Это было характерно для таких фильмов, как «Ливень» и «Перекоп» Ивана Кавалеридзе, «Весной» Михаила Кауфмана, «Арсенал» и «Земля» Александра Довженко и многих других. Сценарии писали замечательные писатели и поэты: Среди них – Юрий Олеша, Исаак Бабель, Владимир Маяковский, Станислав Радзинский, Юрий Яновский, Микола Бажан. Они были русскими, евреями, украинцами, но при этом считали себя советскими – таково было дыхание и влияние времени, пробудившего у людей веру в то, что они живут и работают в самой прекрасной, самой передовой и самой человечной стране мира.
Правда, признавал Александр Кесельман, сразу после гражданской войны в Одессе трудно было организовать работу: «мешали голод, холод, разруха». Поэтому первые кинематографические шаги сделали в Ялте. Там ВУФКУ «получило в свое распоряжение небольшую фабрику на зеленом берегу Крыма» и были сняты первые фильмы. Потом кинопроизводство все же частично перенесли в Одессу, и одесситы не сразу к этому привыкли. Он с юмором описывал их реакцию:
В городе возникло нечто вроде паники. Для фильма “Кандидат в президенты”[13] актерам, игравшим герольдов, нужно было пройти по городским улицам к месту съемок. Собралась такая толпа для массовки, о которой только может мечтать любой режиссер.
Милиционеры, имевшие весьма смутное представление о кинопроизводстве, по обыкновению просили людей разойтись, говоря при этом: “Разойдитесь, граждане! Вы что, юродивых не видели?”.
Актеров во фраках и цилиндрах называли не иначе как оккупантами. Спекулянты уверяли, что вся эта суматоха была нарочно устроена, чтобы поднять налоги, но их, мол, не обдурить. Странно про это вспоминать сейчас, когда Одесса стала крупнейшим кинематографическим центром Союза, где трудно найти человека, который не снимался в массовке хотя бы пару раз.
Не исключено, что автор кое-что преувеличивал, хотя, надо полагать, воочию наблюдал происходившее. Может, масштабные съемки были одесситам и в диковинку, но с кино они, вообще-то, познакомились еще в самом начале XX века. И в период революции и гражданской войны кинопроизводство не прекращалось, даже игровых фильмов, хотя, в основном это были примитивно сработанные надрывные мелодрамы и приключенческие ленты. Одни названия чего стоят: «Бархатные когти», «В чаду опиума, «Голгофа человеческих страданий» и «Лиловый негр» (последняя картина являлась экранизацией романса Александра Вертинского).
А к тому времени, когда Одесса стала черноморским Голливудом, увлечение кино просто зашкаливало. Об этом оставил свое свидетельство Юрий Яновский:
Там тридцать три администратора тридцати трех кино-экспедиций каждое лето кинофицируют город. Вы можете средь бела дня подойти к любому одесситу – пусть на нем будет каракуль и котик – и предложить ему участие в фильме. Вас не пошлют к черту и не позовут милиционера, а вежливо улыбнувшись, спросят про условия. Там, говорят, в один прекрасный летний день, после обеда, когда агенты различных компаний вышли принимать с пароходов мандарины, воловью кожу и корицу – не нашлось в гавани ни одного грузчика – они играли где-то для фильма красиво и шумно. Но это все – как фон. Он будет висеть над нами все время – этот необычный ковер одесских обычаев. Темная южная ночь покрывает нас своей палаткой, в черном небе всегда стоит несколько ясных звёзд, будто бросил кто-то в небо якорь – одесский герб. Тихий свист, шум, грохот трамваев – это все утихнет в городе, останется позади и не перейдет забора кинофабрики.
Поначалу хроникально-документальных фильмов снимали значительно больше, чем игровых, по понятным причинам. В ту пору сама жизнь рождала такие сюжеты, до которых не мог додуматься самый лихой сценарист – только ставь камеру на
