он склонился над останками, с любопытством разглядывая нарисованный на желтоватой кости знак. — Костром ты тут уже не отделаешься, подстилка демоническая — это четвертование, да и то, если судья окажет тебе милость.
— Ты б поосторожней был, — с опаской произнес хлыщ, наблюдая за тем, как его друг чуть ли носом не уткнулся в черепушку.
— А то что? — усмехнулся толстяк и засунул указательный палец в раскрытые челюсти. — Думаешь, он меня сейчас цапнет?
Хлыщ не успел ответить, так как в черных колодцах пустых глазниц возгорелись два ярко-оранжевых огонька. Раздался тошнотворный хруст, словно бы под чьим-то сапогом сломалась сухая ветка. Толстяк приблизил ладонь к глазам, взглянул на окровавленный обрубок — и взревел от боли.
Птаха же в одно мгновение скинула плащ и привычным движением выхватила кинжалы.
Глава 4
— Господин?..
Гессер оторвал глаза от бумаг и взглянул на слугу — немолодого мужа, тщетно пытающегося прикрыть разрастающуюся плешь остатками волос — застывшего в дверях.
— К вам посетители. Трое. Они отказались называть свои имена, но сообщили, что вы хорошие знакомые.
— Что ж, — вздохнул Гессер и налил себе вина; кажется, вечер переставал быть томным. — В таком случае, пускай войдут. Нечего держать гостей за порогом.
Кивнув, слуга исчез в коридоре. Через несколько мгновений перед Гессером действительно сидели трое.
По левую руку устроился полный мужчина лет сорока, с густой рыжей бородой и пышными усами, сложивший руки на животе. Одет он был в коричневую хламиду до пола с необычайно широкими рукавами. Волосы его были курчавые, густые, отливали медью, темно-зеленые глаза искрились теплым светом, с лица же не сходила легкая улыбка, словно бы он думал о чем-то невероятно приятном.
Справа устроилась худая невысокая женщина, возраст которой в равной степени мог как едва коснуться третьего десятка, так и перевалить за полтинник. Острые скулы ее едва не рвали кожу, с лица не сходило презрительное выражение, точно она случайно вступила в кизяк новенькой туфлей, золотые волосы были стянуты в тугую косу, белесые брови почти сливались с бледной кожей. Одевалась она на мужской манер: короткую черную куртку с высоким воротом, того же цвета узкие штаны и высокие сапоги.
Середку же занял долговязый парень с коротким ежиком темных волос. Под потрепанным плащом у него была простая котта, которую мог позволить себя даже не самый зажиточный бюргер. Лицо парня, как и костюм, было ничем не примечательно. Встреть такого на улице — позабудешь, едва успеешь отвести взгляд. В облике его выделялась разве что золотая брошь в виде весов, приколотая чуть ниже левого плеча. Скрестив руки на груди, он хмурым взглядом смотрел прямо перед собой, с таким видом, будто бы сюда его приволокли силком.
— Давно не виделись, — нарушил молчание Гессер и кивнул в сторону винного шкафа. — Бокальчик лефранского?
— Плохо выглядишь, старик, — вместо ответа усмехнулась женщина. — Правда, в момент нашей последней встречи ты выглядел куда хуже. Чудо, что ты вообще выжил и сохранил какую-никакую силу.
— К чему вспоминать дела минувших дней? — певучим грудным голосом произнес мужчина. — Что было, то прошло.
— Согласен, — кивнул парень. Глаза его, напоминавшие два кусочка льда, упавшие за шиворот, смотрели недобро, осуждающе; взгляни в них — и тотчас почувствуешь себя незадачливым воришкой, пойманным с поличным за попыткой проверить содержимое чужого кармана. — Мы пришли к тебе по другой причине. Что ты задумал?
— Не понимаю, о чем речь, — ответил Гессер, делая глоток. — Мои планы на ближайшую ночь весьма просты: прикончить графин этого чудесного вина и немного подремать. Завтра мне предстоит долгий путь.
— Хватит играть с нами! — рявкнула женщина, да так, что фужер Гессера подпрыгнул, жалобно тренькнув. — Много лет ты скрывался, забившись в какую-то из своих нор, и вот ты явился — и все вокруг летит кувырком. Зачем тебе понадобился шрау, сопляк-чернокнижник, парочка головорезов и прочие отбросы, которых ты тщательно отбирал весь последний месяц, причем лично?
Гессер ничего не ответил. Глупо было думать, что его старания останутся незамеченными, хоть он и старался действовать максимально скрытно; однако он все же остался слегка раздосадованным. Сидевшая напротив него троица, похоже, поняла его молчание по-своему.
— И не вздумай даже думать о том, чтобы попытаться обмануть нас, — произнес парень. — Ты сделаешь себе только хуже. Выкладывай все, как есть.
— Вы мне угрожаете? — поднял брови Гессер. — Право, это несколько пошловато. Раньше вы предпочитали куда более изящные методы — обман, интриги, многоступенчатые махинации… К тому же, у меня тоже в кармане осталось парочка трюков. И уверяю — вам они не понравятся.
— Мы можем раздавить тебя прямо здесь, и ты это прекрасно знаешь, — прошипела вспыхнувшая женщина, приподнимаясь на стуле.
Парень предостерегающе положил ладонь на ее плечо. Сбросив руку, она наградила его коротким злым взглядом — но смолчала и уселась обратно. Мужчина беспокойно заерзал на месте, перестав улыбаться. Гессер же понял, что необходимо действовать тоньше и не заходить далеко. Как бы ему не хотелось сейчас поставить этих выскочек на место, еще не время. Перегни он палку — и начнется свара, которая ему совсем ни к чему.
— Кажется, наша беседа пошла слегка не в то русло, — произнес мужчина. — Разве пристало нам вцепляться друг другу в глотки, подобно диким зверям?
— Полностью согласен, — кивнул Гессер. — Однако сказать мне нечего. То, чем я занимаюсь, сугубо мое личное дело, и я не собираюсь отчитываться ни перед вами, ни перед кем-либо другим.
На какое-то время в комнате стояла тишина. Наконец, парень поднялся на ноги и вздернул ворот:
— Мы выясним, что ты затеял, и вернемся. И поверь — в следующий раз наш разговор будет куда более неприятный. Для тебя, разумеется.
Когда нежданные гости оставили его одного, Гессер тяжело вздохнул, взял в руки графин и наполнил стакан остатками вина. Визит сей троицы был делом времени, однако Гессер не ожидал, что они явится столь быстро.
— Могу ли я предложить вам…
Возникший у порога слуга с недоумением оглядел комнату.
— Что-то не так? — спросил Гессер.
— Прошу прощения… а ваши гости…
— Уже ушли, — пожал плечами Гессер. — Они весьма занятые, — он чуть было не брякнул «люди», — особы и не любят тратить время попусту.
— Но как же… — нахмурился слуга. — Ведь я был в коридоре все время и не отходил ни на миг, однако могу поклясться, что не видел ни души.
— Возможно ты придремал, — слабо улыбнулся Гессер. — Такое бывает, ничего страшного. Час уже поздний. Вряд ли мне сегодня еще понадобится твоя помощь, так что можешь отправляться на боковую.
Казалось, лакей хотел
