Я взяла телефон и стала обзванивать старых знакомых, чтобы сообщить новый номер телефона и заодно закинуть удочку – вдруг кто-то что-то услышит насчет работы. Правда, в этот час я далеко не всех застала, а звонить по таким делам на мобильный просто бессмысленно. И каждый, с кем я говорила, спрашивал: когда новоселье? Но мне была непереносима даже мысль о том, что ко мне ввалится толпа гостей, мало чем друг с другом связанных, некоторые перепьются, как водится, кто-то с кем-то поссорится, хорошо, если не подерутся, кто-то будет лопаться от зависти... Нет! Ни за что!
И вдруг в дверь позвонили. Кто бы это мог быть? На пороге стояла соседка Эмилия Казимировна с горшочком розовых гиацинтов.
– Извините, Даша, я не вовремя? Вот, хочу поздравить вас с новосельем.
– Спасибо, спасибо огромное, заходите, Эмилия Казимировна, сейчас будем пить кофе или чай. Я очень рада!
– Вы переносите запах гиацинтов? А то у некоторых бывает аллергия...
– Не просто переношу, а обожаю! Ничего, если мы на кухне посидим?
– Конечно, мы же соседки. Я так понимаю, мы все трое одиночки?
– Трое? – не поняла я, занятая завариванием чая.
– Ну да, вы, я и Егор. Он, кстати, очень славный человек, но бабник жутчайший.
– Я уж поняла. Но мне это как-то все равно.
– А я, кстати, люблю бабников, они умеют общаться даже с женщинами, на которых не имеют видов. А это приятно...
– Не думала об этом, но, кажется, вы правы.
– Дашенька, простите за нескромность, вы где работаете?
– Ах, в данный момент нигде, я пока безработная. Я начала новую жизнь...
– А, поняла, но профессия у вас есть?
– Да, я окончила филфак МГУ, романо-германское.
– Боже мой, я в свое время тоже училась на романо-германском, потом работала в издательстве «Прогресс», а потом вышла замуж за дипломата и на этом моя карьера закончилась. Мы с мужем где только не побывали...
– Моя мама работала в «Прогрессе»! И, как я понимаю, примерно в те же годы...
– Как ее звали?
– Алла Евгеньевна Шапошникова, по мужу Милорадова...
– Аллочка Шапошникова? Боже мой, я прекрасно ее помню, она была такая хорошенькая, такая женственная, только очень много курила, да?
– Да, правда... Как свет мал...
– Так вы ее дочка? А мама...
– Мама умерла пять лет назад...
– Ох, простите, Даша... Но как же вы...
– Я живу одна, поменяла огромную родительскую квартиру, вернее, продала, купила эту, и мне пока есть на что жить, сейчас вот ищу работу...
– У вас какие языки?
– Французский, итальянский и английский...
– Знаете, Даша, я ничего не обещаю, но попробую вам помочь.
– Да? Вот было бы здорово! А что за работа?
– Знаете, у моей дочери своя фирма, и как раз на днях она говорила, что ей нужен человек с итальянским, она затевает бизнес с Италией, я в этом ничего не понимаю, но попробовать стоит!
– А какой бизнес, я ведь могу совсем не знать специфики и терминологии.
– Ну, Даша, терминология дело наживное, я сама когда-то взялась за технический перевод, абсолютно ничего не зная о сути предмета, два-три дня со специалистом – и я щелкала тексты, как орехи... И мне это нравилось, хотя я все равно ничего в технике не понимала.
– Вообще-то вы правы. Так чем занимается ваша дочь?
– Она поставляет модным домам Европы изделия русских художников, но не живопись, а кружева, батики, вышивки и все в таком роде... А все началось с того, что Ирочка попала в сибирский городок Мухлынь, где плетут удивительные кружева, о которых никто как-то не знал, в отличие от вологодских, елецких и других. Муж ее бросил, надо было как-то жить, и вот тут ее осенило... Она занялась этими кружевами, вывезла их в Германию и показала одной женщине, модельеру, та ухватилась, и они вдвоем организовали совместную фирму. Что Ирке пришлось пережить... Знаете, как у нас – валяется капитал под ногами, никто и не замечает, а нашелся один приметливый, так сразу и остальным захотелось... Там, в Мухлыни этой, мэром женщина одна, умная, энергичная, она и поддержала дело, они там цех открыли кружевной... Но, боже мой... мне постоянно боязно за Ирку, она такая отчаянная... Впрочем, что это я разболталась, надо брать быка за рога! Я сию минуту позвоню дочке! Она схватила телефон: Иринка, ты сейчас можешь говорить? Нет, ничего не случилось, просто ты на днях жаловалась, что у тебя нет надежного человека с итальянским? Да, у меня есть кандидатура. Это моя новая соседка, оказалось, что я работала с ее мамой, а сама Даша окончила филфак, у нее итальянский, французский и английский! И она как раз ищет работу. Думаю, твоя ровесница. Она из очень хорошей семьи.
Я вся дрожала. Неужто повезет?
– Да, обязательно! Хорошо, хорошо, ладно, беги! Даша, завтра в двенадцать тридцать сможете быть у Иринки в офисе? Он находится в Головином переулке. Я вам дам адрес.
– Разумеется, буду! Не знаю, как вас благодарить-то, Эмилия Казимировна...
– Бросьте, Даша, пока благодарить еще рано, но мне почему-то кажется, что все получится и, более того, вы с Иринкой подружитесь. У вас есть что-то общее, а, кроме того, я просто считаю своим долгом помочь вам, как однажды мне помогла ваша мама. Да не просто помогла, а буквально спасла меня, ну, если не от ареста, то уж от увольнения с волчьим билетом точно.
– Я ничего об этом не знаю, расскажите, Эмилия Казимировна! Умоляю!
– С удовольствием расскажу! Дело было в семидесятых, кажется, в конце шестидесятых... точно года уже не помню, но только кто-то привез мне какую-то запретную книжку, то ли Оруэлла, то ли Авторханова, а может, и Солженицына. Не помню. Мы с Аллочкой симпатизировали друг другу, но особой дружбы не было, я больше с Лоркой Шостко дружила... Лорка с Аллой в одной комнате сидели, а я в другой. И вдруг как-то вечером звонок в мою дверь. На пороге Алла, бледная, лоб в испарине, я испугалась. А она молча берет меня за руку, выводит на лестницу и шепчет: «Не вздумай завтра на работу Оруэлла принести, тебя заметут, я слышала. А лучше всего избавься от книги прямо сейчас, мало ли что...»
Я испугалась страшно и даже решила, что со стороны Аллочки это провокация...
Мы ж тогда всех в стукачестве подозревали. Она видит мое состояние и шепчет:
– Ты у Лорки мужика отбила, а она на тебя настучала, что ты запрещенные книги распространяешь...
– А ты откуда про это знаешь?
– Совершенно случайно разговор услышала... Может, ничего и не будет, но подстрахуйся, если что запретное есть, уничтожь! Но уж на работу точно книгу не приноси.
Ох я и растерялась. А она спрашивает:
– У тебя много?
– Книжка и рукопись!
– Сожги!
Вот когда она это сказала, я ей окончательно поверила.
– Как я в коммуналке жечь буду? Подозрительно.
– Тогда давай сейчас же это сюда и поедем к нам на дачу! Там печка...
