люди оживились, стали задавать уже совершенно другие вопросы. И унылый в подобных случаях ход встречи был нарушен, и вместо обычных сорока пяти минут встреча растянулась на добрых два часа. Фрид ушел гораздо раньше, недоуменно пожимая плечами.
– Вот хам! – прошептал кто-то ему в спину.
– Ну, может, человек спешит, – заметила Соня.
– Да ну, просто не в состоянии пережить успех другого!
Наконец встреча завершилась. Никита Васильевич подписал довольно много книг. Когда к нему подошла Оксана за автографом, он сказал ей с чувством:
– Спасибо вам огромное, вы буквально спасли встречу. Нет слов! – И черкнул что-то на протянутой ему книге.
– Пошли-пошли, – заторопила ее Соня, таща ее за руку к выходу. – Собаке пора гулять…
И они вышли на улицу.
– Ну что, посидим где-нибудь? Уж больно вечер приятный, даже прохладно.
– Давай!
– Может, дойдем до моря, там и приземлимся…
– С удовольствием! – обрадовалась Оксана.
– Оксанка, хочу спросить: у тебя что, мужик завелся? По глазам вижу… Кто? Откуда, колись!
– Да так… Не завелся, а просто был… Недолго, – смутилась Оксана.
– И что?
– Ничего, уехал.
– Далеко?
– В Москву.
– Где взяла?
– Он племянник моей соседки. Все было очень бурно и стремительно. Вот уже две недели как уехал… Ни слуху, ни духу…
– У него семья?
– Никого.
– Сколько ему лет?
– Сорок три, кардиохирург.
– Ух ты! Так он небось закопался в чужих сердцах, прошу заметить, больных. И женское раненое сердце – дело десятое. Как его фамилия?
– Симачев.
– Игорь Анатольевич? – вытаращила глаза Соня.
– Ты его знаешь? – поразилась Оксана.
– Лично не знаю, но он спас моего брата. Димке стало плохо на улице, его привезли на скорой. В больнице, куда он потом попал, оперировал его именно Игорь Анатольевич Симачев. Я с ним по телефону несколько раз общалась. С ума сойти! Брат на него молится!
– Знаешь, он сейчас не может оперировать. У него этот… как его… руки дрожат. Тремор!
Они «приземлились» в популярном пляжном кафе. Соня постелила на свободное кресло для своей таксы Зюни подстилку, которую всегда таскала с собой. Зюня с восторгом улеглась и вопросительно уставилась на хозяйку.
– Чего хочет? – засмеялась Оксана.
– Вкусняшку, – пожала плечами Соня.
– Ненавижу это слово, – проворчала Оксана.
– Ладно, бог с ней, рассказывай про доктора по порядку.
– Да я, собственно, уже все рассказала.
– А ты на что-то надеялась?
– Да нет, пожалуй… Хотя он мне понравился… Очень, – вздохнула Оксана.
– Ты говоришь, он тут был у тетки. Он разве еврей?
– Нет. Брат его матери был женат на моей соседке, а она как раз еврейка.
– Что за женщина?
– Хорошая, умная, сердечная. Он у нее как-то отогрелся. И еще подобрал на улице котеночка…
– И что?
– Буквально помешался на нем и увез в Москву.
– А на тебе, похоже, не помешался…
– Выходит, так, – горько вздохнула Оксана.
– И ты с этим смирилась?
– Как говорится, насильно мил не будешь… Да ладно, Сонь. Не бери в голову. Мало ли что с нами, бабами, случается.
– Неверно излагаешь! Надо говорить: мало ли мы с кем, бабы, случаемся…
– А ты циничная…
– Ладно, черт с ними, с мужиками! Ты видела, как Фрида перекосило, когда после твоего гениального вопроса разговор оживился? Он ведь сперва сидел, вроде как улыбался поначалу, а потом все каменел… Я за ним внимательно наблюдала!
– Зачем?
– Любопытно.
– Скажи, а почему он Андре? Он что, из Франции?
– Нет, из Нижнего Новгорода. Вообще-то он Андрей Фридлянд.
– Он в России издается?
– Издавался одно время, но что-то там не срослось. У него характер мерзкий. Понимаешь, я знакома с его двоюродной сестрой. Она с ним не общается.
– А семья у него есть?
– Есть. Семья, говорят, хорошая… Понимаешь, у него явно комплекс непризнанного гения, а это тяжелый диагноз…
– А лицо у него очень хорошее, красивое, породистое…
В этот момент Зюня поднялась на задние лапки, а мордочку положила на стол.
– Это она говорит, что породистая она, а не какой-то там писака-неудачник!
– Почему он неудачник?
– А ты как думала? Какие у него в Израиле тиражи? Смех один. А в России могли бы быть в разы, в разы больше! Ему предложили печататься под своей фамилией, чтобы читатель понимал, кто есть кто. А он отказался. Ну, они его и послали…
– Не поняла…
– Чего ты не поняла?
– Зачем издателям в России нужна его настоящая фамилия?
– Чтобы читатель не думал, что Андре Фрид француз или там канадец, а Андрей Фридлянд вполне понятно, наш… то есть просто еврей, но наш…
– Теперь поняла. Ну, это, в конце концов, его дело и его право.
– Конечно. Да черт с ним! Скажи лучше, у тебя фотка доктора есть?
Оксана слегка замялась.
– Есть вообще-то…
– Покажи!
– Понимаешь… Это я в интернете нашла…
– Какая разница! Покажи!
– Вот!
– Ох, какой славный! Улыбка такая… Он рыжий что ли?
– Ага, рыженький.
– Глаза у него добрые, веселые…
– Нет, сейчас они у него совсем невеселые…
– Оксанка, не будь дурой, позвони ему!
– Нет, не буду. Не хочу навязываться.
– Да о чем ты! Ты в Израиле, он в Москве. У каждого своя жизнь, но между вами все же что-то было, и ты совершенно не знаешь, о чем он там думает. Может, ему кажется, что в его нынешнем состоянии он тебе не нужен. Может, тоскует там по тебе, боится быть навязчивым…
– Да вряд ли… Может, ему просто западло иметь роман с парикмахершей…
– Ой, как интересно! Ты, оказывается, комплексуешь из-за своей профессии, в которой ты, между прочим, преуспела больше, чем в музыке… Вот не думала!
– Да нет, Сонь, я вовсе не комплексую… – слегка смутилась Оксана, – просто в Москве все по-другому…
– Вот именно! В Москве так же, как везде, ориентируются на интернет, а не на старые сословные предрассудки. И поверь, там классный парикмахер теперь котируется куда выше, чем задрипанный преподаватель музыки.
– Вероятно, ты права, – не без горечи усмехнулась Оксана. – Да только мой рыжий доктор не признает соцсети и ориентиры у него старые…
– А, я все поняла! Ты просто трусиха, элементарная трусиха! – хлопнула в ладоши Соня, а ее собачка вдруг тихонько тявкнула, словно подтверждая слова хозяйки.
– Вот видишь, я не одинока в своем мнении, – засмеялась Соня.
Оксана тоже расхохоталась.
– Ох, как мне хочется завести собаку…
– И что мешает?
– Да хозяин квартиры против.
– Так смени квартиру!
– Ох, нет! Я там привыкла, соседи хорошие, море рядом…
– А ты чихуашку заведи, совсем кроха!
– Ой, ладно, Сонь…
– Хочешь сказать, чужую беду руками разведу? Только у тебя это все не беда, а так… Дурь и комплексы! Я удивляюсь, как у тебя духу хватило мужика своего выставить…
