всего сорок три.
Затем он хмурится, глядя на буфер обмена, как будто это его лично оскорбило.
Так, значит, ему не пятьдесят. В этом есть смысл. Он точно так не выглядит.
— Все в порядке, — мягко говорю я. — У нас все было хорошо. Но теперь, очевидно…
— Это не нормально. Я купил тебе кофе, не более того.
Раздражение бурлит в моем желудке. Он что, серьёзно? Я почти уверена, что он собирался пригласить меня на свидание — это вырвалось из его уст как раз в тот момент, когда пришел папа. Почему он не хочет признать это?
Я положила руку на бедро. — Ты шутишь?
Он делает долгий глоток кофе, выигрывая время. В конце концов, он сглатывает и говорит: — Нет. Не шучу. И я не хочу тратить время на разговоры о том, что не имеет значения, когда у нас куча работы.
Я недоверчиво хмыкаю. Он хочет быть таким? Ну, он может быть таким. Я работала со многими трудными мужчинами и могу дать столько же, сколько получаю.
— Отлично. — Я двигаюсь по коридору. — Веди.
Он крепче сжимает клипборд и кивает. — Отлично.
Он поворачивается и идет в парадную гостиную — нелепое название в наше время, но я отвлекусь — и читает по записям на своем планшете.
— Первое, что нам нужно сделать, — это встретиться с инженером-строителем, чтобы проверить целостность здания. Как только мы получим разрешение, мы сможем встретиться с архитектором.
Я прохожу к камину, ставлю кофе на камин и роюсь в сумке в поисках блокнота и ручки.
— Эй, эй. — Он подходит и берет мою чашку с камина. — Это старинный черный орех. Не выливай на нее свой кофе.
Я сужаю глаза. Он имеет в виду, что я вчера уронила кофе? Это был несчастный случай. Я не какая-нибудь неуклюжая — я споткнулась в своих сандалиях. Сегодня на мне гораздо более разумные кеды Converse.
— Нет, это не… — Он качает головой, явно недовольный собой. — Просто этому камину более ста пятидесяти лет. Нам нужно быть осторожными.
— О. — Я забираю у него кофе и отступаю назад, чтобы оценить камин. Это большая деревянная конструкция с небольшими декоративными колоннами по бокам. Слой пыли покрывает толстую плиту, которая когда-то была выкрашена в белый цвет, но теперь кажется грязно-тауповой, местами потемневшей от копоти. Я представляю, как это выглядело в те времена: огонь в черной чугунной решетке, масляные лампы, картины или что-то еще, что люди ставили на камин сто пятьдесят лет назад.
— Понятно. Не трогать бесценный камин.
Я перевожу взгляд с камина на Кайла, который стоит рядом со мной. Он гораздо выше, чем я помню, — почти на фут больше меня, то есть ему около шести четырех.
Это не имеет значения, напомнила я себе.
Я вытряхиваю эту мысль из головы и жестом указываю на замысловатый камин. — А это останется? Он не очень современный, и папа сказал…
— Я не стану демонтировать оригинальный камин в хорошем состоянии, — хмуро говорит он. — Мы сделаем так, чтобы он работал.
— Тогда ладно.
Я оглядываюсь по сторонам в поисках безопасного места, где можно поставить кофе. В углу на грязном полу есть место, и я осторожно, на цыпочках, ставлю свою чашку подальше от посторонних глаз. При ближайшем рассмотрении я замечаю, что пол местами сильно поврежден.
— Ты видел этот пол? — спрашиваю я, поворачиваясь и замечая, что Кайл наблюдает за мной.
Он вздыхает с досадой. — Да, Вайолет, я видел этот пол.
Я сопротивляюсь желанию закатить глаза. Я не имела в виду все так буквально.
— Нет, я имею в виду повреждение дерева. Мы его заменим? Может, положим винил или…
Ужас на лице Кайла заставляет меня остановиться.
Значит, это "нет".
Конечно, это не было бы моим первым выбором, потому что дерево красивое и изношенное, каким может быть только старый деревянный пол. Но некоторые из этих досок очень повреждены — как мы вообще сможем найти подходящую замену? Да и старые деревянные полы не очень-то смотрятся современно…
— Мы восстановим полы, — говорит он, как будто это очевидно. — Мы можем взять запасные доски из шкафа или еще откуда-нибудь наверху, чтобы заменить поврежденные. Тогда они будут совпадать.
Хм. Умно.
Я беру ручку и записываю это, а также то, что он сказал ранее об инженере-строителе и архитекторе. Я предполагаю, что в какой-то момент нам понадобятся сантехник и электрик, возможно, ландшафтный дизайнер и декоратор, так что я записываю и это, ничего не говоря.
Мы с Кайлом разговариваем еще немного, он указывает на очевидные вещи, которые я совершенно не замечаю, а я делаю заметки по мере того, как он говорит. В конце концов, мы оба соглашаемся, что ничего не можем сделать, пока инженер-строитель не оценит это место, поэтому я ухожу, пообещав организовать его как можно скорее. Кайл пытается настоять на том, чтобы связаться с ним самому, но я напоминаю ему, что, как руководитель проекта, общение с подрядчиками — одна из моих основных задач. Он неохотно соглашается.
С облегчением выхожу оттуда. Если я думала, что вчера было некомфортно, то сегодня еще хуже. Что случилось с тем милым человеком, которого я встретила в "Джо"? Я понимаю, что все началось не очень хорошо, но я не понимаю, почему он такой обидчивый. И тот факт, что он не признался, что вчера флиртовал со мной…
Я качаю головой, идя обратно к метро, по пути опуская пустую кофейную чашку в мусорный бак. Я не набиваю себе цену — не то чтобы я думала, что все мужчины хотят меня, или что-то в этом роде, но я чувствую себя… обманутой. В кафе между нами определенно возникла связь. Я давно не чувствовала такой искры, и я знаю, что не выдумала ее.
В любом случае, сейчас это наименьшая из моих проблем. Я чувствовала себя здесь идиоткой, не зная ни о камине, ни о полах, ни о чем другом, если уж на то пошло. Мне нужно связаться с инженером-конструктором, как только я вернусь к Сэди, и тогда мне предстоит серьезное исследование.
7
Кайл
Чтобы проветрить голову, я начал бегать по утрам. Хотя благодаря своей работе я в целом в хорошей физической форме, я не бегал уже несколько лет. Мне потребовалось несколько дней, чтобы вернуться к этому, но это было как мышечное воспоминание — надеть кроссовки в 6 утра и отправиться по Центральному парку на запад, пройдя через Клубничные поля и Черри-Хилл. В каком-то смысле это
