меня чешутся пальцы от желания протянуть руку и дотронуться до нее.
Господи.
Я отшатываюсь назад, ударяясь о дверную раму.
Ох.
Она бросает на меня странный взгляд. — Ты в порядке?
— В порядке, — ворчу я, поднимая кофе и делая обжигающий глоток. Я с шипением выдыхаю, одновременно от боли и раздражения. Я с нетерпением ждал дня, когда меня никто не будет отвлекать, и я смогу добиться какого-то прогресса. — Что ты здесь делаешь, Вайолет?
Ее брови сошлись под челкой. — Я тоже работаю над этим проектом, помнишь?
Как я мог забыть?
— Я не просил тебя заходить, — отвечаю я более резко, чем собиралась.
Она фыркает, положив руку на бедро.
— Во-первых, ты не мой босс, так что мне не нужно твое разрешение. Во-вторых, это дом моего отца, так что я могу приходить, когда захочу. И в-третьих, у меня есть работа, поэтому я здесь работаю.
Я моргаю. У нее нет проблем с тем, чтобы говорить со мной в ответ, это точно. Это одновременно расстраивает и, как ни странно, возбуждает.
Черт. Я в аду.
Работа. Сосредоточься на работе.
— Ладно, — бормочу я, подбадривая ее. — Чем же ты занималась? — Ничего полезного, это точно. Может, она и красавица, но она ничего не знает о том, что здесь нужно делать.
Она смотрит на меня, один глаз подергивается от едва сдерживаемого гнева. Я веду себя как идиот и ненавижу себя за это.
— Ну, Кайл, для начала я подала заявки на два разных разрешения в Комиссию по сохранению памятников архитектуры.
Я провожу рукой по бороде, пытаясь скрыть удивление. — Два?
— Да. Нам нужно одно для интерьера и одно для экстерьера, а также разрешение от Департамента зданий, которое я только что отправила. Я мило побеседовала с Рут из DOB, и она постарается получить разрешение в течение ближайших нескольких дней.
Хорошо, это впечатляет. На получение разрешения может уйти несколько недель, а то и больше.
— А в понедельник к нам приедет архитектор. Его зовут Бен, и его фирма специализируется на подобных таунхаусах.
Хм. Возможно, я недооценил ее.
Я потягиваю кофе, стараясь не казаться ошеломленным. — Когда ты собиралась мне это сказать?
Она поднимает брови. — Когда ты собирался сказать мне, что придешь сюда сегодня на работу?
— Э-э…
Черт, она меня раскусила.
— Именно. — Она ухмыляется. — В любом случае, не за что.
Она поворачивается на каблуке, чтобы выйти из комнаты.
— Куда ты сейчас идешь?
— В ванную. — Она бросает возмущенный взгляд через плечо. — Или для этого мне тоже нужно ваше разрешение?
Обычно на таком объекте я говорю "да", но, учитывая, что инженер заверил нас, что сантехника в рабочем состоянии — видимо, люди, которые владели этим домом до Рича, переделали его, — я качаю головой.
Я заставляю себя смотреть на осыпающийся потолок, когда она выходит из комнаты.
Большую часть утра нам с Вайолет удается избегать друг друга, а когда я выхожу, чтобы перекусить в позднее время, я подумываю спросить ее, не хочет ли она чего-нибудь, но потом решаю не делать этого.
Она уже большая девочка и вполне может справиться сама.
Но когда я возвращаюсь в дом после трех, она все еще сидит над ноутбуком, не показывая никаких признаков того, что у нее был перерыв.
— Привет, — говорю я, и она подпрыгивает.
— Черт. — Ее рука тянется к груди, но глаза не отрываются от экрана. — Ты так любишь подкрадываться ко мне.
— Я не… — Я качаю головой. Она точно потерялась в своей работе, думаю я, но не говорю этого. — Ты ела?
Я знаю, что должен оставить эту тему, но ничего не могу с собой поделать. Я постоянно пропускал обед, и мое тело расплачивалось за это. В конце концов, Рич попросил меня присматривать за ней. Хотя я не совсем уверен, что он имел в виду именно это.
Она машет рукой, не отрывая глаз от ноутбука. — Я поем позже.
— Уже поздно.
Наконец она поднимает на меня глаза. — Что? Это только…
Она опускает взгляд, чтобы проверить время на экране, и ее глаза расширяются.
— Черт, я не знала.
Она закрывает ноутбук и поднимается на ноги, и на этот раз я стараюсь отвернуться, когда она потягивается.
— Такое сидение на полу не может быть полезным для спины, — бормочу я, а потом чувствую себя на миллион лет старше. Двадцатипятилетние не склонны беспокоиться о подобном дерьме.
Она пожимает плечами, а я мысленно отмечаю, что нужно поискать раскладной стул, который я всегда беру с собой на стройку. Он где-то в кузове моего грузовика. Ей нужен стол, правда. Может, в подвале или во дворе найдутся какие-нибудь завалявшиеся стройматериалы, из которых я смогу что-нибудь собрать…
А может, тебе стоит сосредоточиться на работе и перестать думать о том, что ей нужно.
— Я хочу начать составлять план того, как будет развиваться проект, — говорит Вайолет, очевидно, снова забыв об обеде.
Кое-что вспоминается мне со времен моей работы на юрфаке, то, о чем я не думал уже целую вечность: диаграммы Ганта. По сути, это гистограмма, которая показывает, как будет разворачиваться график проекта. Рич часто рассказывал о том, что они являются полезным инструментом для планирования юридических проектов и общения с клиентами, и настаивал на том, чтобы мы все их использовали. Я никогда не задумывался об их применении в проекте реконструкции, но теперь понимаю, как они могут быть полезны в таком масштабном проекте, как этот.
— А как насчет диаграммы Ганта? Это инструмент, который показывает, как структурировать… — Я прервался, так как Вайолет выглядит раздраженной. Или это забавно?
— Тебе не нужно объяснять. Я знаю, что такое диаграмма Ганта.
Конечно, знает. Это ее работа, придурок.
— Как ты думаешь, для чего это? — Она жестом показывает на доску с сухими лаками позади себя. — Букварь?
Я подавляю смешок, потому что, несмотря на то, что она явно все еще раздражена на меня с утра, это было даже забавно.
Черт побери. Меньше всего мне нужно, чтобы она меня смешила.
— Да, хорошо, — бормочу я, хмуро глядя в пол. — Тогда давай разберемся с этим. Прежде всего, нам нужно решить, что мы хотим сказать архитектору в понедельник.
Вайолет поднимает плечо. — Мы знаем, что ему сказать. Разделить дом на квартиры. Сделай его современным.
— Да… Мы не будем этого делать.
Наступает тишина, а затем: — Прости?
— Я же сказал, мы не будем удалять эти оригинальные черты.
Она закатывает глаза. — Я знаю, ты хочешь оставить камин и пол, но…
— Мы сохраним эти вещи, — твердо говорю я.
Ее руки опускаются на бедра,
