И двое бандитов были как раз у него на пути.
Аошадь Рольфа встала на дыбы, сбросила седока и понесла, не слыша криков хозяина. Рольф бросил затравленный взгляд на приближающуюся армаду и умоляюще протянул руки к Тванну.
Тванн, оценив быстро сокращающееся расстояние до передовых, крикнул: «К черту!»
Рольф попробовал бежать, но первый из низших змеев, безногий, бескрылый, настиг его. Клыки сомкнулись на хрупком человеческом торсе, раздался вскрик — и тут же оборвался.
Тванн, услышав вскрик, мельком посочувствовал товарищу. Ему было не до сожалений: он изо всех сил шпорил коня. Впрочем, лошадь и так делала что могла — она спасала и свою жизнь тоже. Но расстояние сокращалось. Низшие драконы могли поспорить с лучшими призовыми скакунами. Когда Короли-Драконы и их вассалы странствовали в людском обличье, конями их становились именно низшие — они могли превращаться в лошадей и тем самым не слишком привлекать внимание к себе и к седоку. Драконы правили почти всем континентом, но они всегда любили тишину и уединенность, потому и путешествовали инкогнито.
Даже в тусклом свете лун Тванн увидел накрывшую его тень. Он оглянулся — сверху пикировал огненный змей. Бандит схватился за меч, ни на что уже не уповая. И когти сомкнулись.
Армия двигалась вперед. На Талак.
Кейб проснулся, но не увидел вокруг ничего, кроме темноты. Сколько прошло времени — минуты, дни, часы? Темный Конь не вернулся. Кейб почти пожалел об атом.
Что-то зашевелилось во мраке. Кейб вскочил. Деревья закрывали почти весь свет Близнецов. Стикс сквозь ветви вообще не просматривался. Кейб не был уверен, все ли монстрики, созданные магическим потоком, исчезли, и начал шарить в поисках меча. Теперь он не отказался бы от тяжести клинка на бедре.
Шорох послышался снова. Кейб вспомнил, что барьер не мог пропустить его сказочного союзника. Может, Конь побродил-побродил вокруг и удалился? И вот он один перед лицом — чего?
Однако барьер сдерживал не всех. Иначе драконихи померли бы от голода.
Меч. Он же был под рукой. Но во мраке нащупать его никак не удавалось. Он начал шарить повсюду, словно пес, потерявший косточку. Кажется, он что-то нащупал — и тут над ним плеснули тяжелые крылья. Он резко обернулся.
Крылатое существо приземлилось. Это был не дракон. Скорее птица. Или человек? Две когтистые лапы протянулись к нему. Кейб увернулся.
Птица пролетела над ним, маневрируя так точно, что было совершенно ясно — в темноте она видит. На сей раз рассчитывать приходилось только на себя.
В темноте он наступил на что-то длинное и твердое — наверно, ветку. Немного, но лучше, чем с голыми руками… Так или иначе, птица слегка поумерила рвение и стала нападать осторожнее.
В отчаянии Кейб нанес в пустоту богатырский удар своей палкой. Птица отлетела в сторонку и уселась, выжидая. Кейб пошел к ней… вспомнил о той, что была у него под защитой, и вернулся. Леди он защитит любой ценой.
Птица взлетела на высоту примерно вчетверо большую Кейбова роста и начала кружиться, то снижаясь, то подымаясь, но неизменно оставаясь вне досягаемости. Кейб вертелся вслед за ней, готовый ударить, но птица аккуратно держала дистанцию и кружила все быстрее и быстрее, так что глаза не поспевали следить за ней.
Разозлившись, Кейб запустил в нее палкой — но промахнулся. Это была большая глупость, потому что он потерял единственную свою защиту. Он начал искать что-нибудь еще. Но голова кружилась от вращения птицы. Он остановился, чтобы встряхнуться…
Этого-то и ждал крылатый противник. Птица мгновенно спикировала на землю, и когтистая лапа ухватила Кейба за голову. Он потерял сознание.
Он обнаружил, что движется назад. Искатель — так звали ночного гостя люди — нашел, что искал.
Вокруг была темнота. Но не ночная. Тьма — ничто. Мрак пустоты.
Чего-то очень важного недоставало.
Кейб рождался на свет, но был он не собой. Нерожденный, он был старше и отца, и матери.
Боль.
Память о боли.
Яркий свет озарения: надо выбраться. Надо. Надо. Надо.
Тот, что называл себя Симоном, остался один. У лорда Грифона были дела поважнее, да и самому волшебнику нужно было одиночество. Только в нем и была надежда.
— Страдаешь небось, как всегда! — Громовой голос оторвал его от размышлений. Волшебник подскочил:
— Темный Конь? Я не ждал тебя так рано!
— Ха-ха-ха! — заржал Конь. — Врешь. Я тебя слишком хорошо знаю. Ты ожидаешь всего.
— Пожалуй, — кивнул Симон. — Больше, чем прочие.
Конь подошел поближе. Даром что выглядел он в комнате при его-то размерах просто кошмарно, ни одну вещицу он не уронил и не повредил. Конь прекрасно контролировал себя.
— Смею тебе доложить, что юный Бедлам преуспел — освободил Леди с помощью Рогатого Клинка. Все как ты предсказал. Несомненно, все это тебе известно и без меня.
— Трудности были?
— Что — с драконихами? Больше они никого не соблазнят.
— С потоком энергии. Сам знаешь, сколько Леди прождала.
Конь фыркнул:
— Я впитал все! Свободный выброс силы — тоже мне проблема. Если бы я этого не сделал… Ха! Зачем воображать несчастья, которые не случились? А этой двоице теперь нужно только одно: отдохнуть.
Волшебник молчал. Вместо ответа он взял Яйцо и протянул своему потустороннему приятелю. Конь сердито мотнул головой и уставил на мага сердитые голубые глаза. Любой другой отшатнулся бы под этим взглядом, но не Симон.
— Смотри.
— Ты же знаешь, что это бесполезно! Яйцо мне ничего не покажет. Один туман.
— Смотри. Попробуй.
Что-то в голосе колдуна заставило Коня повиноваться. Мало кто мог бы похвастаться таким. Но Конь хорошо знал, кто на самом деле перед ним. Симон был вне его власти, его судьба пребывала в других руках. Может, потому он и звал Симона другом. Целую Вечность быть одному…
Почти человеческий вздох:
— Попытаюсь.
Темный Конь уставился в Ялаково Яйцо. Симон тоже не отрывал от него взгляда. Туман в Яйце закружился, забился, словно порождение Хаоса в цепях, тьма все сгущалась. Мгла развеялась, уступив место пустоте. Такой, что могла затянуть даже Темного Коня.
— Хватит! Хватит! — вскрикнул Конь отшатываясь.
— Что это было? — требовательно спросил Симон. Казалось, он ждет даже не ответа — подтверждения того, что знал и сам.
Взгляд Коня снова остановился на нем.
— Туда даже мы не можем войти. Туда посылал я многих и многих. Не возвращался оттуда никто.
Расплывчатые черты Симона ужесточились.
— Тогда что это значит? Я не Грифон — я полагаю и верю, что любая картинка в Яйце имеет смысл.
— Может… Но ты можешь и ошибаться.
— Нет. В этом есть смысл, я чувствую. Это связано с Кейбом. Если бы я снова увидел…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
