ли ему, что Джейн Тейлор, окажись она сегодня здесь, могла бы стать одной из «этих настырных социалисток», и присутствующие тут же принялись перешептываться, причем Клара отнюдь не была уверена, согласна аудитория с этим мнением или нет.
Мистер Доусет сказал, что вопрос, конечно, интересный, однако ответить на него затруднительно, ибо кто осмелится переносить писателей и мыслителей из одной эпохи в другую? Анита тут же подняла руку, выразила свое полное согласие с библиотекарем и заметила, что ценности вчерашнего дня редко способны должным образом вписаться в иные временные условия. И Клара в очередной раз восхитилась умением Аниты держаться и четко выражать свои мысли.
Миссис Гаррард, большая любительница кино, спросила, кто мог бы сыграть Джейн Тейлор, если бы о ней сняли фильм, и все засмеялись; среди невероятных предложений были знаменитые актрисы Вероника Лейк и Ингрид Бергман.
Хотя дискуссия Кларе очень понравилась, она все же надеялась, что больше вопросов не возникнет, ибо ее внимание давно уже привлек маячивший в отдалении шаткий чайный столик на колесиках – так русалка в открытом море привлекает внимание моряков, – а ей было хорошо известно, что к чаю непременно подадут замечательное рассыпчатое печенье, которое испекла миссис Доусет, великолепная кулинарка. Это печенье прямо-таки таяло во рту, и Клара была далеко не единственной поклонницей таланта миссис Доусет. Печенье всегда исчезало моментально, а Кларе очень хотелось сунуть в карман хотя бы одну штучку – для Ивлин. Уж больно эта девочка любила вкусно поесть.
И тут Клара заметила, что руку поднял мистер Брауни. Она даже тихонько вздохнула, подумав: как это для него типично – непременно хочет, чтобы его присутствие заметили все. Они с Айвором не раз высмеивали этого мистера Брауни. Айвор вообще недолюбливал таких, как Брауни, именуя их сливками общества.
– А это правда, что Джейн Тейлор жила в Лавенхэме? – спросил мистер Брауни.
– О да…
– И именно в Грейндже? – продолжал допытываться солиситор.
Клара даже обернулась и посмотрела на него, словно так ей могло стать понятнее, к чему он клонит. Грейндж? Ее Шиллинг-Грейндж?
– Совершенно верно – учитывая, правда, что куда дольше она прожила в Колчестере.
Клара тоже неуверенно подняла руку и, слегка запинаясь, спросила:
– Вы Шиллинг-Грейндж имеете в виду?
– Именно его! – И мистер Доусет радостно ей улыбнулся, демонстрируя свои уродливые кривые зубы, на которые Клара очень старалась не обращать внимания. – Я думал, вы знаете, мисс Ньютон.
Вообще-то было приятно представлять себе, что Джейн Тейлор бегала по тем же лестницам, что и она, Клара, входила в те же двери, смотрела из тех же окон. А теперь она ходит, ест и спит там же, где когда-то ела и спала ее любимая поэтесса. Значит, Джейн бывала у них в саду, на кухне, в спальне? От этого у Клары почему-то стало теплее на сердце. А что скажут дети, когда она им об этом сообщит? Рита и Алекс наверняка будут в восторге: они оба обладают чувством истории. А остальные? Клара незаметно улыбнулась. Ну, остальные-то в восторг вряд ли придут.
– Это просто чудесно! – сказала она, и мистер Доусет тут же откликнулся:
– Да, вы совершенно правы!
А мистер Брауни нахмурился и решительно продолжил свой опрос:
– Уж не там ли она написала и свою самую известную песню? Ну, эту детскую колыбельную?..
– В этом мы не уверены, – пролепетал мистер Доусет, разом притихнув и словно испугавшись агрессивного напора Брауни. – Может быть, здесь, а может, и в Колчестере…
– Но можно предположить, что это было именно здесь?
Мистер Доусет засмеялся, но, видно, поняв, что мистер Брауни спрашивает на полном серьезе, ответил тоже серьезно:
– Весомость свидетельств почти не оставляет места для сомнений: скорее всего, это было не здесь.
– И теперь в этом доме сиротский приют?
Вряд ли на свете нашлось бы много людей, способных так высоко поднять от удивления брови, как это сделала Анита Кардью. Она еще и по коленке Клару хлопнула.
А мистер Доусет с такой силой толкнул свой «дирижерский пульт», что тот рухнул.
– Да, Грейндж в настоящее время является детским домом!
– Но ведь это расточительство, не так ли?
– Что надо этому типу? – сердито пробурчала Анита.
– Шшш, – попыталась остановить ее Клара, хоть и была полностью согласна с подругой. Действительно, к чему он клонит, этот мистер Брауни?
– Поскольку хорошо известно, как Джейн и Энн любили обездоленных детей, как они старались позаботиться о них, как помогали им – и своими стихами, и вполне реальными поступками, – то, что в Грейндже сейчас разместился детский дом, вполне соответствует их взглядам, – сказал мистер Доусет. – И я легко могу себе представить, как они обе обрадовались бы, узнав об этом.
– Обрадовались бы, узнав, как один из центров нашего культурного наследия используется группой бездарных доброхотов?
Мистер Доусет не выдержал: схватив в охапку свои записи, он предложил:
– Не пора ли нам выпить чаю? – Все поднялись и послушно направились к столику на колесах, и только мистер Брауни решительно двинулся к дверям, а за ним с виновато-просительным выражением на лице потянулся и мистер Робинсон. Клара мрачно посмотрела им обоим вслед.
Ей хотелось более подробно расспросить библиотекаря за чаем с печеньем, узнать, насколько тесно Джейн Тейлор была связана с Грейнджем – она восприняла это как действительно чудесную новость, – но Анита сказала, что непременно должна кое-что ей сообщить. Клара попыталась перенести этот разговор, но у нее ничего не вышло. Она не без оснований подозревала, что это как-то связано с грядущим «Фестивалем Британии»[5], который должен был стать общенациональным событием, знаменующим возрождение нации после тьмы и нищеты военных лет. Естественно Клара не могла не думать, сколько бессмысленных трат будет связано с выставками, парадами и уличными гуляньями, и как ужасно это истощит государственные фонды, и так весьма ограниченные, и лишь слабо надеялась, что этого все же не произойдет. А вот Анита, хотя до этого знаменательного события было более полутора лет, уже начала к нему готовиться и буквально помешалась, мечтая, чтобы дети из Грейнджа непременно выступили на фестивале в Саффолке. «Кто, – вопрошала Анита, явно не нуждаясь ни в каком ответе, – сумеет устоять перед целым отрядом поющих сирот?
И Клара думала: да хоть я. Уж устоять-то я запросто смогла бы.
Однако сейчас Анита смотрела на нее с особой настойчивостью. И рот у нее был весь в крошках. Клара еще подумала: как странно, ведь Анита в публичных местах почти никогда ничего не ест. И тут Анита еле слышно промолвила:
– У меня будет ребенок, Клара. Но мне кажется, ты и сама давным-давно об этом догадалась.
Ни о чем она не догадалась! Она слышала, конечно, как говорят, я, мол, «интуитивно чувствую», что та или иная женщина беременна, только ее, похоже, способностью «интуитивно чувствовать» подобные вещи судьба
