обделила. Да и Анита никогда не говорила, что хочет ребенка, так что трудно было поверить, что это получилось сознательно. Однако Клара понимала: ни о чем таком сейчас спрашивать нельзя. Неужели Анита все-таки решилась пройти через все это – пережить беременность и все сложные последующие сдвиги? Анита с ее тщательно выверенным обликом, с ее идеально подобранным гардеробом, с ее жемчугами и жесточайшей самодисциплиной? Клара судорожно сглотнула и промолчала.
Даже понимая, что это верх эгоизма, она не могла в эту минуту не думать о том, что отныне действительно останется одна. И в трудный момент никто не бросится ее спасать. Пустоты в ее жизни, связанные с исчезновением тех или иных людей, отсутствие которых она так остро и болезненно ощущала, теперь не будут заполнены Анитой. Она останется наедине с самой собой. Но, может, так и должно быть? Может, и ей пора окончательно стать взрослой? Клара поспешно затолкала эти горькие мысли в самый дальний уголок своей души и постаралась сосредоточиться на чем-нибудь позитивном, на чем-то таком, что с легкостью можно было обсуждать вслух.
– И как подобную новость воспринял доктор Кардью? – спросила она.
– Впал в панику, – рассмеялась Анита.
«Да ведь она же просто счастлива!» – вдруг поняла Клара. Впервые со дня их знакомства она видела Аниту по-настоящему счастливой.
В тот вечер, как только дети были уложены, а кошка Стелла неохотно согласилась выйти на прогулку, Клара уселась за свои отчеты. Она всегда на редкость прилежно вела все необходимые записи, испытывая от собственной организованности определенное удовольствие. На окна мастерской по ту сторону улицы она больше не смотрела, зная, что там всего лишь бедолага Джо, а совсем не тот человек, которого ей больше всего хотелось увидеть. Она лишь мимолетно задумалась, стоит ли ей беспокоиться из-за тех вопросов, которые на собрании в библиотеке задавал мистер Брауни. «Но ведь это расточительство, не так ли?» – эти его слова все еще звучали у нее в ушах. Однако она решила, что пока об этом думать не стоит; у нее и без мистера Брауни хватает и забот, и поводов для раздумий. Да и что, в конце концов, он может им сделать?
ДЕТСКИЙ ДОМ ШИЛЛИНГ-ГРЕЙНДЖОТЧЕТ № 9Ивлин Маргарет Уайет
Дата рождения:
5 декабря 1938 г.
Происхождение:
Ивлин отдали на воспитание ее бабушке по матери, когда ей было всего несколько дней от роду. Ее отец неизвестен. Девочку много раз передавали из рук в руки и во время войны, и после. Она сменила девять различных домов. Ее последняя приемная семья распалась, когда отец потерял работу; а в предыдущей приемной семье детей, как выяснилось, вообще как следует не кормили. А семья, где девочка недолго жила до этого, и вовсе развалилась по каким-то неведомым причинам.
Здоровье/внешность
У Ивлин большие карие глаза и теплая улыбка. Она крупнее и тяжелее многих своих сверстниц, но, похоже, абсолютно здорова. Она утверждает, что ни в одной из школ, где училась, никогда ни одного дня не пропустила.
Еда
Часто просит добавки, а то и сама берет вторую порцию. Ест все (за исключением манной каши). Интереса к готовке не проявляет, зато очень старается, если дать ей вылизать миску.
Хобби
Любит быть дома, лежать в гамаке, валяться на диване.
Другое
Ивлин – способная, хоть и незаинтересованная ученица, больше других ей нравятся практические занятия, например домоведение и шитье. В целом она успела поучиться в двенадцати различных школах.
Глава пятая
Сюжет комикса, который Питер готовил для конкурса, строился вокруг некой экскурсии или пикника, и одна из страниц была целиком посвящена близнецам – близнецам! – и один из них обладал некими сверхъестественными способностями, однако Питер неожиданно сосредоточил все свое внимание на втором и сделал это мастерски.
Алекс, как всегда, сидел, уткнувшись носом в книги. Новых девочек он практически не замечал, отодвинув их на периферию своей жизни. На первом месте для него была школа и его лучший друг Бернард Брейтуэйт, невероятно высокий и невероятно умный парнишка. Ну и разные заумные вопросы, например, такой: «Мисс Ньютон, как вы относитесь к закрытию монастырей?» – он тоже очень любил.
– Я об этом как-то не думала, Алекс, – обычно отвечала Клара.
Риту новые девочки тоже не интересовали, но, с другой стороны, это же была Рита, которая, казалось, получает удовольствие от того, что не уживается с людьми. Она бы даже расческу свою никому не одолжила – и в этом Клара была полностью с ней солидарна, – но главное, таково было в целом отношение Риты к жизни. Она была на редкость замкнутой девочкой. Единственный человек, который был ей нужен, – это ее мама, которая погибла во время налета V2 уже в самом конце войны и в смерть которой Рита по-прежнему отказывалась верить. Хотя в последнее время Рита, пожалуй, стала чуть лучше спать, но просыпалась все еще часто. И весьма бурно реагировала, буквально впадая в ярость, когда ей мешали заниматься музыкой. Она упражнялась каждый вечер по три-четыре часа.
– Анита мне опять очень трудную пьесу задала, – ныла она. – Совсем меня замучила!
Клара иногда слушала ее игру под дверью, и ей казалось, что все получается просто восхитительно, но каждые несколько минут до нее доносилось сердитое Ритино фырканье, а иногда девочка даже покрикивала на себя: «Ну ты что?! Играй как следует!» или «Не так, не так!».
Новая девочка Джойс по-прежнему выглядела сердитой и исполненной презрения. Она жаловалась, что у нее болит нога, а потому она ненавидит ходить пешком. Иногда она даже вслух хвалила рисунки Питера, однако сама не проявляла ни малейшего желания попробовать что-то изобразить. Морин утверждала, что Джойс «втрескалась» в Питера, когда он сделал для нее тележку, но Морин вечно всех «сватала», так что ее слова вполне могли быть весьма далеки от истинного положения дел.
Клара старалась не позволять Джойс портить ей настроение, но та все-таки ухитрялась его испортить. Джойс отлично умела любого заставить почувствовать ее присутствие. Смеялась Джойс, только если с кем-то из детей случалась беда, и, обладая невероятной проницательностью, порой заранее знала, с кем именно та или иная беда случится. Похоже, ее любимым развлечением стало довести дело до того, чтобы Риту как следует отчитали.
Что касается Ивлин, то та отличалась поразительной безынициативностью и полным отсутствием интереса к окружающим, но в отличие от Джойс предпочитала оставаться на заднем плане. Обычно она сидела на кухне, никого не слушая и провожая глазами каждую тарелку. Если Морин, например, любила порой что-нибудь испечь, то у Ивлин подобного желания никогда не возникало. У нее не было привычки брать в школу сласти и там их на что-нибудь менять, как это делали Барри и Билли. Она все сразу съедала. Она вообще могла есть что угодно
