Глава 4
Брюса Америка встретила не более и не менее дружелюбно, чем любого другого из миллионов эмигрантов. Вообще он был более подготовлен, чем большинство его соотечественников. Во-первых, он был городским жителем, во-вторых, у него было хоть какое-то представление об английском языке, хотя для жизни в Америке ему необходимо было крепко взяться за изучение языка.
Ему удалось найти себе крышу над головой и устроиться на работу. Вначале он остался в Сан-Франциско у друга отца и заработал немного денег, давая уроки танцев. Затем Руби Чоу, владелица ресторана в Сиэтле и значительная фигура среди местных политиканов, поселила его в комнате над своим рестораном. С одной стороны, это был благородный жест по отношению к сыну своего друга, с другой стороны, он стал работать на нее официантом. Брюс ухватился за эту постоянную работу и переехал в Сиэтл. Он последовал классическому американскому образу жизни молодых людей – днем он занимался, засев за язык и математику, а вечером трудился. Все это было необходимо ему для поступления в колледж. Он поступил в высшую техническую школу им. Эдисона. Вечерами, иногда прихватывая и ночное время, работал в ресторане, часто совмещая эту работу с работой в газете "Сиэтл тайме", где он порой оформлял страницы с рекламой и различными объявлениями. Ему удалось повесить мешок в углу кухни ресторана и там, пока не было клиентов, он практиковал кунг-фу. Уже в это время Брюс решил во что бы то ни стало добиться успеха в жизни. Как он писал потом, через 14 лет: [Еще в то время, когда я был юнцом, я инстинктивно чувствовал в себе непреодолимую тягу к постоянному росту и самосовершенствованию]. Для меня жизнедеятельность человеческого существа, [высшего] существа – это развитие своего потенциала с последующим его успешным применением. Поэтому, здесь я должен немного вернуться к тому, как много лет тому назад я получил сильнейший пинок под зад от так называемого "воображаемого своего места в жизни". Я должен был сам, посредством упорного труда, испытав все на своей шкуре, открыть прописные истины, такие как: никто тебе не поможет лучше, чем ты сам, значит, нужно делать все от тебя зависящее, чтобы достичь поставленной цели, а этот процесс безграничен, как и само развитие человеческой личности. Ведь цель тоже меняется.
Много сделал я за эти годы моего становления. За это время я прошел путь от себя воображаемого, до себя реального, от слепого следования пропаганде организованной коллективной истины и т. д. до достижения своего естественного предназначения. В школе Эдисона Брюс и начал эту многолетнюю битву за отстаивание и совершенствовании своей личности. Для этого ему, прежде
всего, было нужно понять самого себя, изучить до тонкостей свое искусство. А это, как он сам говорил – "процесс, не имеющий предела". Он заставил себя засесть за математику и другие естественные науки, взяться за ту область знаний, которую он раньше совершенно игнорировал. В то же время он продолжал с удовольствием изучать историю и философию. Окончив высшую школу, он получил диплом с хорошими оценками по всем предметам, что дало ему право поступить в университет им. Вашингтона – событие, о котором еще два года назад члены его семьи не могли и мечтать.
Он был решительным и динамичным молодым человеком, глубоко верящим в свои возможности и, как большинство выдающихся личностей, не собирался слепо следовать за толпой. Ему часто противоборствовали другие сильные личности, поэтому в одно и то же время у него появлялись и новые друзья, и новые враги. Среди его друзей и последователей был и американец японского происхождения Таки Кимура. Таки было 33 года, когда он познакомились с Брюсом. В то время Брюс уже был знаменит в небольшом кругу специалистов воинских искусств. Он демонстрировал свое искусство в Сан-Франциско, Лос-Анджелесе и Ванкувере. Именно там он произвел на специалистов ошеломляющее впечатление. "Я занимался дзюдо в 1959 году", – говорит Таки, (сам он был интернирован в США во время второй мировой войны, здесь он долго не мог найти себе работу). Он постоянно ощущал на себе антияпонское настроение большинства местных жителей. И вот, когда он уже стал терять уверенность в себе, он решил изучать воинские искусства, чтобы укрепить свой дух. Я был раза 3 жестоко избит людьми, которым я не сделал ровным счетом ничего плохого. После этого я был совершенно деморализован.
Один из тех, кто ходил к Брюсу заниматься кунг-фу, как-то раз пришел в магазин, где я в то время работал. Он рассказал мне об этом замечательном молодом человеке, приехавшем из Гонконга. Про себя я подумал, что все эти замечательные молодые люди ничего не стоят, уж я-то немного разбираюсь в воинских искусствах. Но он продолжал утверждать, что Брюс совершенно "невероятный". В то время все эти парни занимались на пустырях или в городских парках. Так вот, я пошел на университетское футбольное поле, где я увидел его в первый раз.
Я был настолько потрясен увиденным, что, не откладывая, тут же решил посещать его занятия. Его мастерство уже тогда производило очень сильное впечатление. В то время мы могли встречаться с ним только по воскресеньям в парке. Я был заинтригован его поразительной способностью быть расслабленным, и, казалось бы, малосильным, и вдруг мгновенно и удивительно мощно взрываться.
Его друг Джун Ри говорит, что Брюс был всегда откровенен, страстен и прям в своих высказываниях, особенно, если дело касалось кунг-фу и других воинских искусств. В своих почти безнадежных попытках довести ясность в собственные идеи, касающиеся кунг-фу; карате и т. д., он часто натыкался на непонимание, а то и на откровенную враждебность со стороны специалистов, проповедующих классическое кунг-фу и каратэ.
Позже, в 1967 году, он суммировал свои идеи, выразив их кратко и недвусмысленно в журнале [Блак Бэлт].
Он настаивал на том, что кунг-фу должно основываться на реализме и искренности и сожалел о том, что очень трудно найти инструктора, у которого был бы такой подход к своему искусству: "Слишком много времени тратится на хождение вокруг да около, на нереальные позы и классические движения, потерявшие всякий смысл, на ритуалы. Все слишком искусственно и механично и совершенно не подготавливает ученика к бою. С парнем уже покончат, пока он будет воспроизводить свои заученные классические танцы. Классические методы, я считаю, это форма своего рода паралича, омертвение того, что когда-то было живым и подвижным. Люди, практикующие классику, лишь слепо повторяют из раза в раз всю ту рутину, все эти трюки и фокусы, которые уводят их в никуда". Он охарактеризовал такую систему преподавания как "организованное околпачивание" и, критикуя классическое кунг-фу, подчеркнул, что лишь в простоте и направленности лежит путь к успеху. [Для меня, – сказал Брюс журналисту, – весь этот маскарад нефункционален]. Один японец, обладатель черного пояса, присутствующий на одной яз ранних демонстраций Брюса, оскорбился высказанными им идеями и вызвал его на поединок. Брюс старался объяснить ему, что его персонально он ничем не хотел обидеть: Он не собирался никого дискредитировать, а лишь пытался объяснить свои методы. Но японец упрямо стоял на своем, и Брюс вынужден был принять вызов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
