было.
«У отца аллергия. Прости», — объяснила мне мама, старательно отводя глаза в сторону. Вот так быстро закончилось моё маленькое счастье.
Встаю. Мои собеседники также приподнимаются со своих мест. Представляю их друг другу.
— Это Альбина. Она будет работать над вашим делом вместе со мной, — указываю на побледневшую Мамаеву.
Что это с ней?
— Альбина, знакомься. Это Мурат…
— … Шаликоевич, — неожиданно добавляет тот. Неожиданно, поскольку до появления здесь Альбины мы общались исключительно по именам.
— Мурат Шаликоевич и Хасанбек…
— Хасанбек Алексеевич, — подсказывает мне юрист.
— Это представители строительной компании «Титан».
Альбина меняется в лице. Замечаю, что её ладонь дрожит, когда она подаёт её для приветствия.
— Добрый день, — здоровается тихо.
Мурат пожимает её руку, чуть дольше положенного задерживая её ладонь в своей ладони. Это неожиданно… напрягает меня.
Мамаева присаживается рядом. Коротко ввожу её в курс дела. Слушает, изредка кивая. Мне очевидно, что мысли её при этом где-то в другом месте, но явно не здесь.
— Скажите, Альбина, — неожиданно для меня Мурат обращается к Мамаевой. — Ваш муж не против, что Вы занимаетесь подобной работой? Это скорее подходит мужчине, нежели такой красивой молодой девушке, как Вы.
Встреваю в разговор.
— Мёртвые не могут быть против.
— Что, простите? — непонимающе смотрит на меня Мурат.
— Я имею в виду, что супруг Альбины скончался. Вряд ли он против того, чем занимается его… так сказать, бывшая жена.
Мурат смотрит на меня диким взглядом. Порывается сказать что-то, но нас прерывает стук в дверь.
В кабинет заходит Настя:
— Захар Андреевич… — мнётся, при этом сигнализируя мне что-то глазами. — Там это… — кивает в сторону приёмной.
Непонимающе хмурюсь.
— Что такое, Настя? — в моём голосе читается скорее «какого хрена?».
— Вадим Иванович уже второй раз звонит. Требует Вас срочно.
Лисовецкий Вадим Иванович — это генеральный директор нашей фирмы. И уж если он требует меня к себе, тем более дважды, значит дело действительно серьёзное.
— Дай мне две минуты, — скорее показываю Насте на пальцах, чем говорю вслух.
Секретарь кивает послушно и выходит в приёмную.
Обращаюсь к представителям Титана.
— Ну что ж, полагаю, нашу встречу можно считать оконченной.
Хасан встаёт первым. Подаю ему руку для прощального рукопожатия.
Альбина, тихо пробормотав «до свидания» идёт на выход. Мурат — за ней. Помогаю собрать бумаги. Это занимает ещё несколько минут.
Проводив юриста Титана до лифта следую в конец коридора, чтобы подняться по лестнице на этаж выше. Туда, где находится кабинет Лисовецкого.
Сцена, открывшаяся мне на лестничном пролёте, заставляет притормозить.
Мурат держит Альбину за локоть. Что-то торопливо говорит ей приглушённым голосом. Рука Мамаевой неестественно вывернута, как будто она хочет её забрать, но… не может. Щёки раскраснелись, глаза, блестят.
— Что здесь происходит?
Мурат, отвлекшись, отстраняется.
Мамаева, воспользовавшись этим, выскальзывает из-под его руки. Торопливо говорит:
— Ничего не происходит. Я споткнулась на лестнице. Мурат Шаликоевич любезно помог мне… сохранить равновесие.
Смотрю прямо в глаза клиенту. Он выглядит взбудораженным. Говорю веско, с нажимом:
— Жду от Вас документы. Как только мы изучим их, как следует, я дам Вам знать. Всего доброго.
Мурат сжимает зубы.
— До скорой встречи, Захар Андреевич.
Когда он уходит, Альбина порывается выйти следом. Не даю. Так же, как Мурат несколько минут ранее, беру её за руку. Строго глядя в глаза, спрашиваю:
— В чём дело? Тебе есть что рассказать мне?…
Глава 10
Четыре года назад
Альбина
Сегодня день моей свадьбы. В детстве я любила рассматривать свадебные фотографии своих родителей.
Папа со смешными усами и в черном костюме. Мама в пышном белом платье, на голове — явно химическая завивка. Полупрозрачная фата, прикрывающая её лицо. Папин взгляд, направленный на невесту. Столько всего в нём…
Мне казалось, что это самая прекрасная свадьба на свете. И, конечно, в один прекрасный день мне бы хотелось того же. Быть невестой. И чтобы мой жених смотрел меня такими же влюбленными глазами, как будто никого в мире больше не существует.
Но реальность такова, что сейчас я сижу на банкетке в своей девичьей спальне. Последний раз в стенах отчего дома. Моё отражение множится в дверцах трёхстворчатого трюмо.
Справа от меня девушка-визажист. Тоненькой кисточкой она аккуратно очерчивает контур моих губ. Слева — парикмахер. В зубах — шпильки.
Ими она кропотливо прикрепляет к моей причёске белую свадебную шапочку треугольной формы, расшитую мерцающей золотистой нитью. Эта же нить украшает широкие рукава и полы моего свадебного кафтана, стянутого на талии тяжёлым, инкрустированным камнями поясом.
— Никогда не видела такую грустную невесту. Улыбнись… — ободряюще подмигивает мне визажист. Вымученно тяну уголки губ в стороны.
Потерпи, Альбина. Немного осталось.
Заходит Мадинат. Она, как обычно, вся в чёрном. Волосы покрыты.
Муж Мадинат умер почти двадцать лет назад. Он возвращался домой на своём старом пикапе, гружёном дровами. На трассу неожиданно выскочил детёныш косули. Муж Мадинат резко вывернул руль, пытаясь избежать столкновения.
На влажной после дождя дороге машину занесло и, протаранив хлипкое ограждение, она рухнула в находящееся рядом ущелье. Погибли все. В том числе, двое сыновей Мадинат, десяти и двенадцати лет… С тех пор траур она не снимает.
Мадинат появилась в нашем доме через год после смерти мамы. Мне было восемь, Алану — тринадцать.
Общее чувство невосполнимой потери связало нас крепче семейных уз. Мы притянулись друг к другу, как разнополярные магниты, затерявшиеся среди деталей пластикового конструктора. Большое сердце Мадинат, переполненное любовью, которую некому отдавать. И мы с братом — маленькие дети, такие одинокие и никому не нужные в этом мире взрослых людей.
Мадинат спрашивает, готова ли я. Обречённо киваю.
Понимание, загорающееся в глазах моей второй матери, ласкает своим теплом. Мадинат, как и я, осознает, что противиться происходящему нет никакой возможности. Проще покориться и принять уготованную мне судьбу.
Мой будущий муж, Мурат Мамаев, по-крайней мере, хорош собой. Будучи старше меня почти на пятнадцать лет, в первую нашу встречу он показался мне холодным и отстранённым. Будем надеяться, что моя покладистость и ласковый нрав растопят его каменное сердце.
Несмотря на то, что соглашение о браке было заранее достигнуто Мамаевым и моим отцом, приготовления к нашей свадьбе велись с соблюдением всех обычаев.
Традиционная минавартта, или проще говоря, обряд сватовства, заняла по времени практически целую неделю.
Свадебная делегация, состоящая из членов семьи жениха, посещала наш дом трижды. Естественно, по предварительной договорённости. Мадинат трижды пекла по три осетинских пирога к их приходу.
И дважды сваты отказывались разделить с нами трапезу до принятия их предложения о замужестве. На третий раз пироги были надкушены.
