class="p1">В день сговора мне разрешили спуститься вниз и показаться на глаза моему будущему мужу. Тогда же он преподнёс мне калым — обручальное кольцо из белого золота с крупным изумрудом, огранённым бриллиантами.
Это кольцо оттягивает мою руку сейчас, подобно булыжнику, привязанному к шее. Слева и справа от меня встают шафера, назначенные из числа близких друзей жениха. Они же ведут меня к будущему мужу.
Девочки лет шести-семи, одетые в одинаковые белые пышные платья и похожие на ангелочков, посыпают сахаром мою дорогу к алтарю, где ждёт меня Мурат.
Когда я достигаю пункта своего назначения, мой жених аккуратно приподнимает фату, укрывающую моё лицо. Порывисто вздыхает, оглядывая. Шепчет хрипло:
— Какая ты красивая, Аля…
Смотрю в его беспросветно чёрные глаза и ничего там не вижу.
* * *
Три с половиной года спустя после свадьбы
Прихожу домой после рабочего дня. Наше с Муратом жилище встречает меня глухой тишиной.
Мужа ещё нет. Наверное, опять по девкам. Брезгливо морщусь. Но лучше уж так, чем ложиться с ним в одну постель, чтобы отдать свой супружеский долг.
Приняв душ, надеваю длинный шёлковый халат в пол. Распускаю волосы, стянутые в тяжёлую массивную шишку на затылке. Массирую голову пальцами.
Иду на кухню. Ужин уже готов. Мне нужно лишь его разогреть. Статус жены богатого человека несёт в себе много плюсов. Специально обученные люди убирают мой дом. Готовят еду. Ходят за покупками.
Жаль, нет такого человека, который бы удовлетворял моего мужа в постели, когда ему приспичит в очередной раз взять свою фригидную жену. Товар-то оказался бракованный…
Ужинаю на скорую руку салатом из зелёных овощей и дорадо, запечённой с лимоном. Воровато оглянувшись по сторонам, вновь залезаю в холодильник.
Мурат требует, чтобы я следила за своей фигурой: не ела калорийную пищу и занималась спортом. Жена Мурата Мамаева должна быть идеальной картинкой. Так как сказать надлежащим дополнением к величию самого Мурата. Но иногда так хочется сладенького…
Достаю коробку с тортом. Это обычный «Красный бархат» с кремом из сливочного сыра. Обожаю такое сочетание сладкого и солёного. Отрезаю небольшой кусочек. Ем вилкой прямо из коробки, прикрывая глаза от удовольствия.
М-м-м… Это божественно. Сейчас я себя чувствую почти счастливой.
Хлопок входной двери отрезвляет мгновенно. Мурат вернулся? Что-то сегодня рано.
Убираю торт обратно в холодильник. Нажимаю кнопку на кофеварке. Муж, наверняка, не откажется от кофе.
Заходит на кухню. Ключи бряцают о мраморную столешницу. Не оборачиваюсь. Чувствую, как тяжело ступая, он идёт по направлению ко мне. Мысленно стону.
Становится сзади. Гладит мои волосы, перебирая пряди, вьющиеся почти до поясницы. Целует в щёку, обдавая запахом алкоголя. Опять пил?
— Привет, — здороваюсь, как подобает хорошей осетинской жене, с ноткой покорности в голосе. — Ужинать будешь?
— Нет. Я уже поел в ресторане. С партнёрами.
Мне хочется развернуться и сказать ему, что мне совершенно наплевать, где и с кем он был. Но я не делаю этого.
Муж прижимается ко мне. Влажно дышит в шею. Его руки забираются в вырез моего халата. Рваными движениями мнёт грудь. Не выдержав, отстраняюсь.
— Сегодня нельзя, Мурат. У меня месячные.
Матерится глухо. Тяжело хлопает ладонью по поверхности стола. Вздрагиваю.
— Даю тебе последний шанс. Если в этом месяце ты, наконец, не забеременеешь, я отведу тебя к специалисту.
Грубо схватив за волосы, разворачивает меня лицом к себе. Его ноздри раздуваются. Белки глаз покрылись красными прожилками. Цедит сквозь крепко сжатые зубы:
— Мне. Нужен. Наследник. Ты поняла меня!? — тянет сильнее.
Опустив глаза куда-то ему на грудь, киваю покорно. Муж отпускает меня и, забрав ключи от машины со стойки, выходит. Слышу, как громко хлопает входная дверь.
Прикрываю глаза. Мои руки, сжатые в замок у груди, такие же холодные, как у трупа.
Пора что-то решать, Альбина. Больше ждать нельзя.
Глава 11
Наше время
Альбина
— В чём дело? Тебе есть, что рассказать мне? — спрашивает Захар, вцепившись в мой локоть.
Что за привычка такая — хватать меня? После напряжённого разговора, состоявшегося с Муратом, это безумно раздражает. С силой вырываю руку.
— Я не хочу вести дело Титана.
Прищуривается, сложив руки на груди.
— Позволь поинтересоваться, Мамаева. С каких пор ты решаешь, с каким клиентом тебе работать, а с каким — нет?
Молчу, не зная, что сказать. Действительно, я устроилась на работу всего пару месяцев назад и уже вроде как… качаю права.
— Я… я не уверена, что справлюсь. Я никогда не работала с делами о банкротстве.
— Вот и научишься. В любом случае, я буду тебя курировать.
Привожу последний аргумент.
— У меня личная неприязнь к представителям Титана.
— Что-о? — Захар смотрит на меня во все глаза. — Напомню, Мамаева. По сути, ты работаешь в сфере обслуживания. Тебе нужно уметь находить общий язык с кем угодно и когда угодно.
— Я не буду вести это дело и точка. Попросите лучше Пашу, — отзеркаливаю позу Захара.
Смотрит на меня некоторое время, как будто прикидывая, серьёзно ли я.
Отворачиваюсь от него первой. Берусь за ручку двери.
— Прежде чем ты уйдешь, я очень советую тебе посмотреть это, — чеканит Гордеев.
Вполоборота замечаю, как он набирает что-то на экране своего телефона. Мой собственный гаджет вибрирует в кармане пиджака. Ловлю его взгляд. В нём — холодная решимость.
Достав телефон, вижу смс от абонента Захар Гордеев. Пара кликов по экрану, и моему взору предстаёт видеозапись с камеры ночного видения на стоянке спортклуба.
На ней я в том самом платке разукрашиваю Мазерати губной помадой. Затем присаживаюсь у переднего колеса. На записи видно, как я ударяю по шине несколько раз. После видео идут скрины крупным планом. На них чётко угадывается моё лицо.
Леденящий страх змейкой ползёт по позвоночнику.
— У меня только один вопрос, Мамаева. Чем ты это сделала? Я всю голову себе сломал.
Произношу едва слышно, одними губами:
— Ножницы для груминга. Я подрабатывала в зоомагазине.
— Ножницы… — шепчет Захар, уставившись на меня.
— Что теперь? — мой голос ровный и бесцветный.
— А теперь, Мамаева. Я даю тебе выбор. Статья 167 УК РФ. Умышленное уничтожение чужого имущества, повлекшее за собой значительный ущерб. Ты в курсе, сколько стоит резина для Мазерати?…
— Или?…
— Или ты делаешь то, что я говорю. Спокойно и без истерик.
Не раздумываю ни секунды. Какой же это выбор — без выбора?
— Я Вас услышала, Захар Андреевич. Могу приступать?
— Можешь, Мамаева, — на его лице ни тени улыбки, несмотря на то, что победа за ним. — Документы по делу привезут завтра. Я тебе сообщу — когда.
— Я свободна?
Пауза.
