Гаспаръ послушался, и чрезъ нѣсколько минутъ всѣ четверо собрались вблизи берега для обсужденія своихъ дальнѣйшихъ движеній.
Но уже вечерѣло, и наступили сумерки, которыя вскорѣ должны были смѣниться глубокой и темной ночью. На этомъ благопріятномъ обстоятельствѣ основывалъ Слѣдопытъ свои надежды, ибо если темнота и не устраняла всякой опасности, то все-таки могла способствовать бѣгству, скрывая ихъ движенія отъ непріятелей.
— Друзья, серьезно сказалъ онъ, — настала минута обсудить наши планы. Черезъ часъ эти лѣса будутъ такъ темны, какъ въ полночь, и если мы когда либо хотимъ достигнуть форта, то это необходимо исполнить въ темнотѣ. Каково ваше мнѣніе, мистеръ Капъ?
— Я думаю, что мы не можемъ сдѣлать ничего лучшаго, какъ снова сѣсть въ челнокъ и поплыть къ форту съ такою скоростію, какую только дозволитъ вода и вѣтеръ.
— А вы, Гаспаръ, что скажете? спросилъ его Слѣдопытъ.
— Я того же мнѣнія, возразилъ молодой человѣкъ. Еслибъ я и Чингахгокъ могли вплавь достигнуть другаго челнока и привести его, то самый вѣрный путь для насъ будетъ по водѣ.
— Да, да, — еслибы! И то это можно бы исполнить, какъ только немного стемнѣетъ. Скажите, Гаспаръ, хотите это вы предпринять или нѣтъ?
— Я готовъ на все, что только можетъ послужить въ пользу Маріи, отвѣчалъ Гаспаръ.
— Ну, хорошо, тогда Чингахгокъ можетъ помочь вамъ, и у Монгосовъ отнимется хотя одно средство, которымъ они могутъ воспользоваться для отмщенія вамъ за неудачу и ущербъ.
Когда такимъ образомъ эта статья приведена была въ ясность, то приступили къ необходимымъ для выполненія ея приготовленіямъ. Лишь только вечерняя мгла густо спустилась надъ лѣсомъ, и такъ стемнѣло, что уже нельзя было различать предметы на противоположномъ берегу, все было уже готово къ смѣлой попыткѣ. Между тѣмъ какъ Чингахгокъ и Гаспаръ сошли въ воду, вооруженные только ножами и томагавкомъ Делавара, и старались скрыть всѣ свои движенія съ величайшею осторожностію, Слѣдопытъ отправился за Маріею въ ея убѣжище, пошелъ съ ней и Капомъ къ мѣсту нахожденія челнока, и всѣ вошли въ него, занявъ свои прежнія мѣста. Слѣдопытъ стоялъ у кормы и крѣпко держался за кусты, чтобы челнокъ не былъ увлеченъ теченіемъ. Такъ прошло нѣсколько минутъ напряженнаго вниманія, въ теченіе коихъ они ожидали результатовъ смѣлаго предпріятія ихъ друзей.
Оба смѣльчака плыли по глубокому и быстрому фарватеру и благополучно достигли узкаго мѣста, гдѣ мелководье дало имъ возможность идти вбродъ. Какъ только они почувствовали твердое дно, то взяли другъ друга за руки, и медленно, съ крайнею осторожностію, вошли по тому направленію, гдѣ надѣялись найти челнокъ. При этомъ Гаспаръ совершенно предоставилъ себя на волю инстинкта Делавара, такъ какъ въ глубокой темнотѣ глаза не могли принести никакой пользы. Ничего не было видно даже на разстояніи трехъ шаговъ, и когда оба смѣльчака думали, что находятся по срединѣ рѣки, то берега представлялись одними темными массами, которыхъ очертанія обозначались на небѣ лишь выступавшими вершинами деревьевъ.
Путникамъ приходилось нѣсколько разъ мѣнять свое направленіе, ибо они неожиданно нападали на глубокія мѣста, между тѣмъ какъ знали, что челнокъ стоитъ на самомъ мелкомъ пунктѣ рѣки.
Уже около четверти часа бродили они по водѣ; но, казалось, находились отъ предмета своихъ поисковъ въ такомъ же разстояніи, какъ и сначала. Гаспаръ сталъ выражать нетерпѣніе, а Делаваръ хотѣлъ уже сообщить ему, что имъ лучше вернуться къ берегу, чтобы оттуда возобновить свою попытку, — какъ вдругъ увидѣли они движеніе по водѣ посторонняго человѣка, и имъ сдѣлалось ясно, что Ирокезы преслѣдуютъ ту же цѣль, какъ и они.
— Мингосъ! — прошепталъ Делаваръ Гаспару на ухо. — Я покажу имъ, до какой степени можно быть хитрымъ.
Молодой человѣкъ замѣтилъ неизвѣстную личность и страшная правда блеснула въ душѣ его. Онъ тотчасъ созвалъ необходимость совершенно довѣриться руководству Делавара въ этомъ опасвомъ положеніи, и отвѣтилъ утвердительно на предложеніе Чингахгока предоставить дѣло его хитрости.
— Хугъ! воскликнулъ приближаясь дикарь; челнокъ отысканъ, но никого нѣтъ, кто бы помогъ мнѣ; пойдемте, отдеремъ его отъ скалы.
— Пойдемъ, отвѣчалъ Чингахгокъ на языкѣ Ирокезовъ:- веди насъ, мы идемъ за тобой.
Неизвѣстный послѣдовалъ этому приглашенію и повелъ своихъ враговъ прямо къ челноку, котораго и достигли черезъ нѣсколько секундъ. Онъ сталъ на одномъ концѣ, Чингахгокъ у средины, а Гаспаръ у другаго конца.
— Подымайте, сказалъ Ирокезъ, и тотчасъ челнокъ сдвинули со скалы, освободили отъ наполнившей его воды, и потомъ снова поставили въ надлежащее положеніе. Всѣ трое крѣпко держали лодку, чтобъ теченіе не увлекло ее, и ирокезъ направился къ восточному берегу, гдѣ его ожидали товарищи.
Понявъ изъ того обстоятельства, что ихъ появленіе нисколько не удивило индѣйца, что еще многіе Ирокезы должны находиться въ водѣ, Чингахгокъ и Гаспаръ сознали необходимость крайней осторожности. Тѣмъ не менѣе они не выказали никакого страха и даже рѣшились бы на болѣе смѣлое предпріятіе, чтобы только овладѣть челнокомъ, который былъ имъ необходимъ для предположеннаго бѣгства.
Между тѣмъ, Ирокезъ, показывавшій дорогу, тихо двигался по водѣ впередъ, и велъ за собою своихъ противниковъ. — Чингахгокъ уже поднялъ однажды свой томагавкъ, чтобъ хватить имъ по черепу своего непріятеля; но вѣроятность, что смертный крикъ индѣйца привлечетъ къ нимъ всѣхъ его товарищей, побудила осторожнаго Делавара отложить свое намѣреніе. Скоро однако онъ раскаялся въ своей нерѣшительности, увидѣвъ себя окруженнымъ еще четырьмя Ирокезами, которые также искали челнока.
Тотчасъ они остановили челнокъ, и Чингахгокъ въ теченіе нѣсколькихъ минутъ увидѣлъ себя въ весьма большомъ затрудненіи. Послѣ обмѣна пары словъ, Ирокезы общими силами повлекли судно къ своему берегу, и скоро достигли края восточнаго фарватера, гдѣ, какъ и на западномъ, вода была слишкомъ глубока, чтобы идти вбродъ. Здѣсь на короткое время они остановились, ибо нужно было рѣшитъ, какимъ именно способомъ скорѣе довести челнокъ до берега.
Эта остановка болѣе всего угрожала Гаспару, что его откроютъ, хотя положеніе его у задней части лодки нѣкоторымъ образомъ скрывало его отъ глазъ непріятелей. Еще опаснѣе было для Чингахгока, который буквально окруженъ былъ своими смертельными врагами, и едва могъ двигаться безъ того, чтобы не задѣть котораго либо изъ нихъ. Онъ, однако, держался спокойно, хотя всѣ его чувства были напряжевы, и каждую минуту былъ наготовѣ бѣжать или же въ удобный моментъ сдѣлать рѣшительную попытку. Опасность быть открытымъ уменьшалась еще тѣмъ, что онъ не оглядывался, и такимъ образомъ лицо его скрывалось отъ стоявшихъ сзади. Со всѣмъ непотрясаемымъ терпѣніемъ храбраго начальника ожидалъ онъ минуты, когда ему придется дѣйствовать.
