— Потом пойдешь в казарму, переоденешься и станешь ждать остальных баранов. С ними на завтрак и полностью вливаешься в стадо. Да, — вспомнил еще один приказ госпожи Викарии, — языком с тобой займется Архип, он говорливый. А, ты же не понимаешь ни хрена! Ладно, я сам ему скажу. Запомни, я сделаю из тебя, грязного варвара, настоящего орденского разведчика! Тьфу, забыл, что ты раб. Бегом к кастеляну! — Для верности махнул рукой в сторону склада «мягкого обмундирования».
Вовчик понял, что надо идти туда, к тому зданию. Скорей всего, за одеждой, а после вернуться в казарму, в ту сторону офицер тоже показывал. Что делать дальше… по обстоятельствам. Действовать, как все.
За одеждой припустил бегом. Вспомнил, как передвигался, когда был духом.
«Раб, не выйдет из него настоящего воина. Как и из всего крестьянского молодняка — единицы. — Трифон, качая головой, смотрел ему вслед. — А жаль, есть в нем что-то. Точнее, было».
Крестьянские дети с детства на земле работают, в войну им играть некогда, но у них у многих природная смекалка, а рабы — они рабы и есть. Исполнительные до одури, но нестандартность мышления отсутствует напрочь.
Он знал, зачем к нему в учебный десяток направляли орденских рабов. В пятне альганов они тянули на себя всевозможные опасности, тем самым облегчая жизнь настоящим разведчикам. Лес чувствовал в них изгаженную родственную сущность и пытался избавиться. Чем дольше они продержатся, тем больше времени на поиски нужных ордену ингредиентов будет у других отрядов, поэтому и приходится учить рабов, как остальных разведчиков. А еще храм использует разведку для наказания провинившихся. Рабы тяжело переживают снижение эманаций Древа, и мстительные жрицы используют это. Провинился кто-нибудь, его в рабство и сюда. Чисто женская месть.
Другие новобранцы — крестьянские дети, подушная подать общины за услуги храма Лоос. Тоже по сути рабы, но не пропитанные Силой Лоос. Есть и наемники, но для них отдельный учебный десяток. Из них и выходили настоящие орденские разведчики-поисковики.
Вовчик походил перед закрытыми ставнями и осторожно постучал в запертую дверь. Начальник показал сюда, значит, можно стучать. За дверью ни звука. Постучал сильнее — ничего. Пожал плечами и заколотил что есть силы. Из-за двери раздался возмущенный окрик, Вовчик прекратил стук. Спустя не меньше минуты дверь открылась. В проеме стоял всклоченный пожилой человек в мятой зеленой тунике, с красными заспанными глазами.
— Как смеешь ты, наглый раб, тревожить мой сон! — Стефанию спросонок бросилась в глаза рабская печать на лбу посетителя, и только потом обратил внимание на странную одежду раба. — Почему не одет, дарковский выкидыш?
Вовчик переминался с ноги на ногу. Начальство. Ругается, непонятно на что. Нет, понятно — разбудил, но что делать? Он выполнял приказ.
До кастеляна наконец дошло, кто перед ним. Присмотрелся к печати, убедился — раб Верховной.
— Заходи, — пробурчал, зевая, отойдя в сторону. Закрыл за рабом дверь и прибавил фитиля в лампе. В комнате, где из мебели стоял один длинный стол, стало светлее. — Жди здесь, я скоро. — Для верности показал пальцем на земляной пол и скрылся в одной из комнат.
Вернулся с двумя тюками и водрузил их на стол:
— Это твоя нынешняя форма, — пододвинул Вовчику малый тюк, — твоя, — повторил, тыкая пальцем в его грудь, — одежда, — показал руками, как будто одевается.
Тот в ответ кивнул и потянулся за тюком, но получил по рукам.
— Подойди сюда, — поманил ко второму свертку. Развернул, а там оказались земные шмотки.
— Это тоже мне? — удивился Вовчик, протягивая руки, и снова получил по ним.
— Ты мне здесь дарков не призывай! — прикрикнул на него Стефаний и хлопнул раба по губам. — Ишь, руки к чужому добру тянешь!
У Вовчика и тени обиды не промелькнуло. Служение! Вот главное, что хочет от него богиня. Начальник, имеет право. Он помнил, что раньше, если бы кто посмел ударить его, то… но как это глупо! Как раньше жил, не зная Служения? Столько времени в бессмысленной суете… впрочем, сейчас это неважно.
Из всей одежды Стефаний выбрал кожанку. Неловко совместил молнию и потянул бегунок. Застежка медленно, с характерным жужжанием, закрылась. Потянул обратно — открылась. Сколько восторга отразилось на лице кастеляна!
— Объясни, варвар, как?! — обратился к Вовчику с надеждой.
Он пожал плечами, но, подумав, осторожно взял две половинки молнии. Начальник позволил. Выгнул по одному звену с каждой стороны, поднес их к глазам кастеляна и медленно совместил, тщательно попадая в шарики-ямочки, и разъял. Так несколько раз, пока тот не вырвал куртку из рук раба.
— Я понял! — восторженно крикнул он, но сразу погрустнел. — Какие же у вас кузнецы! Где бы у нас таких найти… к ювелирам обратиться? Продам я идею, продам… Ты чего встал? — заорал на Вовчика. — Бегом в казарму переодеваться! — Для верности показал на дверь.
Когда раб уже выбежал, пришла запоздалая мысль: «Забыл его о деньгах спросить! Какой необычный металл. Ну и дарки с ним! Тому же ювелиру покажу… — Была у Вовчика мелочь в кармане. — Дарк! Прости, Гелион,[5] имя забыл спросить! Как я его теперь запишу? Придется наведаться в казарму к баранам, Трифон ни за что не скажет, на смех поднимет. Даркова застежка!»
В казарме царила веселая суета. К Вовчику сразу подлетел Архип, он сегодня был за десятника.
— Ты где шляешься? А, одежду получал? Одевайся быстрее, скоро на завтрак. Жрать охота!
— Слушай, — смело обратился к нему Вовчик, мгновенно угадав ровню себе. Почти. Тот все-таки не был рабом в прямом смысле. — Как это надевать, объясни! — Слова сопровождал поясняющими жестами.
— Так ты что, одеваться не умеешь? Так ты точно варвар? — Темно-карие глаза худого нескладно-длинного парня выражали восторженно-опасливо-любопытное удивление. — Нет, я, конечно, поверил Трифону — он с нами шутить не любит, но как-то… Да! Я буду учить тебя говорить по-гелински. Смотри и учись, — Архип развернул сверток, — это нижняя туника, оборачивается через чресла, это верхняя, это пояс…
Только на подходе к столовой — открытому навесу, учуяв запах горячей похлебки, хлеба и жареной рыбы, Вовчик почувствовал дикий голод. Совсем забыл о том, что не ел двое суток! «Спасибо, Госпожа, что не мучила голодом!» — взмолился он. А вы как думали? Для него теперь один бог, вернее, богиня — Флорина, и она во всем права. Вот так вот.
Съел новый раб две порции. Архип, увидев голодные глаза подопечного, подсказал, что можно подходить за добавкой. Еды не жалели.
Яркое, совсем земное солнце поднялось над горизонтом на два своих роста. День обещался быть жарким. Да, за едой он получил имя — Чик. Очень простое варварское имя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
