вы об этом знаете?
– Мне кажется, чушь все это! Бывшие жены какой только гадости не наговорят про своих мужей! А их подружки – это я сейчас про Алену Терехину – подхватят и разнесут. Таких сплетниц еще поискать! Да, Андрей – живой человек, со своими слабостями, но Марина его ценила, даже иногда слишком. Она говорила, что ему тяжело в первом браке пришлось – жена не из домоседок, детей бросала постоянно, Андрей даже не был уверен в том, что младший сын от него. Но это опять же со слов… Я ничего по этому поводу сказать не могу.
– Светлана Николаевна, скажите, а почему они решили уехать из Междугорска? Ведь дом можно было купить и здесь.
– Ну, во-первых, она не хотела больше встречаться с теми, кто разрушил ее мечты, а во-вторых, вы же понимаете: здесь ее бывший муж, его бывшая жена (Андрея, я имею в виду), дети, знакомые… им хотелось просто обрести покой. Не хватало еще, чтобы всякие грязные разговоры докатились до дочерей и самого Андрея. Люди из зависти и подлости такого могут нагородить! А в деревне Маришкина мама нашла им дом, узнала насчет работы. Что еще нужно?
– Дом Марина Борисовна покупала?
– Да, но обставили все так, как будто это деньги Андрея. У него ведь совсем ничего нет, только гараж отца и старенький «Москвич»-«пирожок», а Маришка продала участок земельный, который они с мужем покупали, и еще квартиру родительскую в Мыскине. Дом на Андрея оформили, а всем знакомым и друзьям она рассказала, что новый муж обеспечил ее и детей всем необходимым для жизни. Она не любила его, я знаю, но хотела его отблагодарить. Доченьку вот родили.
– Ну, и последний вопрос. Не буду вас больше мучить, – Никита видел, как тяжело Светлана переживает, – у вас есть какие-нибудь соображения по этому поводу? Может быть, у вашей подруги появился кто-то? Вы же говорили, что мужа она не любила.
– Она его уважала очень, и я не думаю, что посмела бы завести любовника. Нет. Да и я бы знала. Хотя… Знаете, мы с мужем недавно ездили к ним в гости, и там получилась не совсем красивая история. В общем, Андрей выпил и стал, как выразился мой муж, «гнуть пальцы». В общем, показал себя с не очень красивой стороны. Маринка сидела и молчала, как забитая серая мышь, и слушала всю ту ересь, которую он нес… Руслан мой ему едва по физиономии не настучал, настолько Андрей этот был противен в тот момент. Я даже тогда немного усомнилась, а все ли в действительности настолько хорошо у Марины, как она говорит. И еще с горечью какой-то осознала, что никакой он не идеал, как казалось. А я ведь его мужу в пример ставила. Решили вот, что больше мы в Шубаново ни ногой. Кто бы мог подумать, – Светлана снова протерла ладонями глаза. – Вот что я вам еще скажу. У Марины была привычка вести дневник. Она вела его еще со школы, как писать научилась. Первые тетрадки повыкидывала, конечно, а вот за последнее время записи должны быть. И скорее всего, теперь уже в электронном виде. Я думаю, что если у человека была такая привычка, то она никуда не денется. А выговориться ей явно было некому. Поищите, может быть, флешечку какую оригинальненькую или диск – она неплохо владела компьютером – тогда все прояснится и станет понятно, кто Маришечку… – она снова заплакала. Никита попрощался и потихоньку ушел.
Вернувшись в отдел, Глушков переслал скан-копии протоколов Шуваловой в Ленинск. На сегодня все. Завтра предстоит опросить бывшего мужа погибшей и еще пару подруг. Никита вытянул ноги под столом. Устал. Домой и спать. Он выключил компьютер и направился на выход.
Глава пятая. Ленинск
Галина Шувалова разбирала по полочкам поступившую по делу информацию. Оказывается, погибшая была не так проста, как казалось. И тайны у нее были, и мужчины. Кстати, о мужчинах. Согласно заключению экспертизы, погибшая незадолго до смерти имела половой контакт, правда защищенный, поэтому биоматериала никакого нет. Кроме того, на затылке гематома – значит, ее оглушили, прежде чем удушить. А еще эксперт уверен, что тело в этот овражек принесли из другого места, только вот следов никаких вокруг нет – несколько дней стояла жара за тридцать, а пока опергруппа добиралась к месту происшествия, прошел сильный ливень. В общем, будет сложнее, чем показалось в начале. Что-то еще ей бросилось в глаза. А, вот оно. «Гематомы на шее жертвы… Следы рук в хлопчатобумажных перчатках с резиновым напылением… На чулке, повязанном на шее жертвы, обнаружен ворс ткани темно-синего цвета… Непосредственно под трупом… пуговица… с нитками черного цвета… На одежде трупа подобных пуговиц не обнаружено». Что ж, тоже дело.
– Будем ждать заключение по всем этим фурнитурным изделиям… А любовник-то был, – Шувалова еще раз пролистала полученные листы, – и нарядная она была именно потому, что к нему ходила. И, кстати, вряд ли ходила далеко, раз ребенка маленького оставляла на время сна. Скорее всего, кто-то по соседству… Что-то еще… – она вдруг вспомнила, что в одном из протоколов, присланных из Междугорска, было несколько фраз, выделенных цветом. – Вот оно. Дневник. Женщина вела дневник всю свою сознательную жизнь. А муж сказал, что ничего подобного не было. Или не знает, или врет… или читал, – она протянула руку к телефону, – Алексей Ильич, здравствуй, дорогой, Шувалова беспокоит, – заговорила Галина, услышав голос Филиппова, – я вот по какому вопросу. Девочка-то наша, убитая которая, могла вести дневник. Предположительно в электронном виде – ну там, на флешке или еще на каком носителе. Будь добр, порасспрашивай домашних еще раз и позвони мне. И еще. Родственникам сообщи, что тело можно забирать для захоронения, – она выслушала еще несколько фраз участкового и попрощалась.
Филиппов остановился недалеко от дома Морганов. Не хотелось идти туда, где все переполнено горем. Он не мог забыть глаза осиротевших детей, истерику матери, потерявшей дочь. «Есть такое слово „надо“», – вспомнил он фразу времен своего пионерского детства и, вздохнув, пошел к воротам. Дверь открыла Ирина, старшая дочь Марины Морган.
– Здравствуй, Ириша, взрослые дома есть?
– Бабушка только, но она… в общем, она не сможет с вами поговорить, а Андрей в Ленинск уехал – надо все подготовить… – она заплакала. Бедная девчонка, столько выпало на ее долю. Сейчас забота о младших сестрах полностью ляжет на нее. А что дальше?
– Успокойся, девочка, – он погладил ее по голове, – тебе сейчас надо быть сильной – у тебя сестры маленькие, им поддержка нужна. Ты сама-то что решила – уедешь
