расплатился с Усачом за покупку, у Лизы появились первые признаки болезни.
Прежде Зих думал, что самыми ценными вещами в жизни являются мясо, спирт и боеприпасы. Мясо давало жизнь, спирт – радость, патроны – силу и надежду. Однако, когда доктор Филиппыч сказал ему, что с Лизой, Зих понял, что есть еще одна, главная ценность, о которой он прежде никогда не задумывался.
- Я спасу ее, - сказал он тогда Филиппычу. – Скажи, что надо делать.
- Вот, - врач протянул ему грязный листок, на котором были написаны названия лекарств. – Усача попроси, он достанет.
- Они вылечат Лизу?
- Нет. Но какое-то время она еще поживет.
- Что может ее вылечить?
- Ничто, - Филиппыч похлопал Зиха по руке. – Но несколько лет жизни ты можешь ей подарить.
- Я не верю, - сказал Зих. – Должен быть способ.
- Возможно, Зих. Но я ничем больше не могу помочь Лизе и тебе. Если у меня появятся новые лекарства, я сообщу…
Усач взял с него двести банкнот за две маленькие коробочки пилюль – весь его гонорар за уничтожение мартихор-людоедов в Забытых тоннелях. Лекарства стоили очень дорого, куда дороже спирта, мяса и патронов. И Зих впервые спросил Усача о военных.
- Брось, - сказал ему Усач. – Им не до тебя. Им на всех нас плевать. Они сидят по своим базам, окруженным минными полями, и думают только о себе. Им все равно, будем мы жить, или сдохнем.
- Я хочу вылечить Лизу.
- Мне очень жаль, Зих, но это пустая затея, уж поверь мне. Люди умирают, и твоя Лиза будет ни первой, ни последней. Найдешь себе другую бабу.
- Мне не нужна другая, - сказал Зих и вышел из магазина, сжимая в кулаке купленные таблетки. Он был зол на Усача, но в глубине душе понимал, что проклятый торгаш прав. Снежная болезнь давно поселилась в их городке, и из ее цепких когтей еще никто не ушел живым.
Таблетки не помогли Лизе. И Зих стал бояться, что однажды, вернувшись с охоты, он обнаружит дома только смертную тишину и пустоту, которую уже ничто не сможет заполнить…
Воспоминания Зиха прервал мелодичный сигнал блока питания – нужный микроклимат был установлен, и нагрев комбинезона автоматически отключился. Охотник посмотрел на часы: время подходило к двум ночи. Его подопечные сейчас уже десятый сон видят. Пора возвращаться в башню и будить Бескудникова, пусть покараулит.
Чувство опасности пришло внезапно, его будто принес холодный порыв налетевшего ветра. Оттуда, с северной стороны, с неглубокого оврага, подходящего к башне. Зих немедленно вжался в землю, как встревоженный хищный зверь, припал к окуляру прицела. Осторожно включил тепловой режим.
Вначале в прицеле была тьма. А секунду спустя Зих заметил два очень слабых источника тепла. Дальномер определил дистанцию – порядка пятидесяти метров. Кинжальная дистанция, неведомые твари подобрались слишком близко. Зих похолодел: такое слабое тепловое излучение вполне может быть у живоглота. Оно даже ниже, чем у мутапса, кожный секрет твари хорошо поглощает тепло. Два живоглота, подобравшихся на расстояние в полсотни метров – это верная смерть и для него, и для военных.
Одно из слабо светящихся пятен оказалось на перекрестье прицела, вспыхнула зеленая точка автозахвата цели. Зих задержал дыхание, и нажал на курок. Не успела отзвенеть стрелянная гильза, и в валуны над головой Зиха что-то влетело с неприятным шелестом, выбивая из камней искры и крошево, осыпавшее охотника. Зих поймал в прицел второе пятно и выстрелил, потом еще раз. Из оцепенения он вышел, лишь когда перед его глазами заплясали лучи фонарей и возникло испуганное лицо Бескудникова.
- Зих, что случилось? – выпалил военный.
Охотник не ответил. Несколько секунд они смотрели друг на друга молча.
- Я, кажется, попал, - наконец, ответил охотник. – Идем, посмотрим.
***************
Люди. Один лежал на пригорке, уткнувшись лицом в замшелый камень, второй скатился на самое дно оврага, и его не сразу обнаружили. Зиху очень не понравились лица военных, рассматривавших мертвецов.
- Значит, они нашли нас, - сказал Бескудников, глядя на Елену. – Конспираторы, мать вашу!
Елена ничего не сказала, просто присела на корточки возле трупа у камня и попыталась перевернуть его на спину. Небогатов помог ей. В свете фонарика Небогатова Зих мог рассмотреть покойника. Это не Дикий. Такого снаряжения Зих никогда не видел. Комбинезон почти такой же, как у Елены, но бронежилет другой, с высоким воротником. Материал комбинезона без блеска, и Зиху показалось, что его фактуранепонятным образом копирует цвет и фактуру черной промерзшей земли, на которой сейчас лежал труп. Никаких знаков отличия, никакой поклажи, кроме фляги с водой и сумки с боекомплектом и аптечкой. Пуля Зиха поразила чужака в голову, и от черепа мало что осталось – просто кроваво-костяное месиво, наполнившее простреленный шлем. Рядом с трупом валялась короткоствольная снайперская винтовка. Зих не удержался, поднял ее, отвел назад затворную раму – патрон был в патроннике. Похоже, он лишь на долю секунды опередил врага, готового выстрелить.
- У второго пуля в сердце, - сообщил Бескудников, вернувшись к группе. В руке у капитана был трофей, точно такой же «Шквал», как и у самого Бескудникова, но с подствольным огнеметом и глушителем, и Зих понял, почему не слышал выстрелов, и что прошелестело по камням за миг до его второго выстрела. Смерть в эту ночь прошла в каком-то полуметре над его головой. – Однако стреляешь ты, мужик…
- Я стрелял трижды, - сказал Зих, не в силах оторвать глаз от покойника у камня. – Одной пулей промахнулся. Опозорился.
- Впору тебя спиртом поить от пуза, - сказал Бескудников. - Вовремя ты их заметил.
- Их? – Зих пристально посмотрел на молодого капитана. – Это не Дикие. Объяснишь что-нибудь?
- Есть только один способ узнать наверняка, - вздохнула Елена. – У этого вся голова разворочена, ничего не разобрать. Мальчики, тащим того, что внизу, в башню. Надо провести аутопсию.
