ГЛАВА 14
— Любопытный у вас вышел разговор, — сказал Пол Гибсон, когда они встретились часом позже в тот день.
За обедом, состоявшим из эля и холодного мяса, они сидели за старым щербатым столом у окна, выходившего в запущенный палисадник около хирургической палаты.
— Да, и он очень напомнил мне встречу с лордом Стентоном накануне утром, — согласился Себастьян. — Оба господина проявили более чем высокомерие или нежелание видеть меня включенным в расследование. Их реакция просто… просто неестественна, в конце концов.
— Горе подчас выражает себя странным образом.
— Возможно, ты прав, — кивнул Себастьян и, опрокинув в рот остатки эля, отставил кружку в сторону.
Хирург, стараясь не опираться на протез, стал неуклюже выбираться из-за стола.
— Пойдем, покажу тебе, что я обнаружил. Хоть знаю, что немного.
Себастьян двинулся следом через поросший сорняками садик к небольшому зданию за хирургией. Тяжкое зловоние разлагающейся плоти, запах крови нахлынули на него уже на полпути. Себастьян зажал нос и попытался дышать через рот.
Останки тела Доминика Стентона, прикрытые простыней, покоились на высоком рабочем столе. Себастьян задумчиво посмотрел на длинный неподвижный остов и сказал:
— Должен откровенно признать, ни один человек просто не сможет поверить, что это было когда-то чьим-то сыном.
— Возможно. — Врач откинул простыню с тела. — К сожалению, не могу тебе сказать много об обстоятельствах его смерти. Я придерживаюсь прежнего мнения о том, что смертельной оказалась рана на горле. И должен признать этот шаг милосердным, учитывая последовавшее за ним.
— Примерно таким образом разделывают ягненка. Себастьян не сводил глаз с юношеского лица, черты которого смягчила смерть. Казалось, юноша просто заснул.
— Но это был не ягненок, а крупный здоровый парень. Мне кажется, что в схватке никакой противник не мог бы с ним справиться. — Гибсон скатал простыню и отбросил в сторону. — Хотя вообразить и одного человека за таким богопротивным занятием трудно, а уж двоих тем более.
Сунув руку в карман, Себастьян вытащил бледно-голубой фарфоровый флакон, который он нашел на травянистой обочине дороги на Мертон-Эбби.
— Вот что я отыскал на том месте, где, думаю, и произошло убийство.
Гибсон взял склянку, поднес к носу, принюхался.
— Опиум? — спросил он, подняв бровь.
Себастьян отвел глаза от руки, державшей флакон. Собственная темная страсть Гибсона к зелью родилась в той залитой кровью хирургической полевой палате, в которой три или четыре года назад ему отняли левую ногу, искалеченную ядром французской пушки.
— Скажи, можно ли выяснить, Доминик был подвергнут воздействию наркотика непосредственно перед смертью или это произошло задолго до убийства?
Гибсон сочувственно вздохнул.
— К сожалению, нельзя. Думаешь, юноша был курильщиком опиума?
— Я допускаю такую мысль, хоть не нашел пока ей подтверждения. Возможно также, опиум применили, чтобы сломить сопротивление жертвы.
— Вполне вероятно. Особенно если парень не был привычен к его воздействию. Хотя, должен сказать, преодолеть сопротивление и заставить его проглотить снадобье могло быть очень нелегко.
— Это так. Но под дулом пистолета возможно. Если ему пришлось выбирать между немедленной смертью и наркотиком, он мог предпочесть выпить настойку опиума.
Если вчера в этом помещении пахло отвратительно, го сегодня запах был еще хуже. Себастьян поспешил к открытой двери и стал жадно, всей грудью втягивать свежий воздух.
— По словам друзей, Доминик сильно нервничал последние несколько недель, он был уверен, что за ним кто-то следит. Возможно, тот, кто выслеживал, и убил его, застав в одиночестве. Друзья не верили юноше, считали, что у него разыгралась фантазия, даже высмеяли его за детские страхи.
— Да, он был сильно напуган, бедный парень. Даже обмочился за несколько минут до смерти.
— Но не в момент ее?
— Нет. Это произошло тогда, когда на нем еще была надета рубашка.
Спокойное лицо, округлые щеки, светлые кудрявые волосы. Этот юноша вполне мог считать себя крепким парнем и храбрецом. Но перед лицом опасности он оказался всего лишь мальчишкой. Перепуганным обмочившимся мальчишкой. Как же это ужасно!
Себастьян отвел глаза, и в поле его зрения попал стоящий на соседнем столике таз, в котором лежал какой-то смутно знакомый, покрытый кровью обломок.
— Это тот предмет, который обнаружили у него во рту?
Гибсон проследил за взглядом друга.
— Да, козье копыто. Возможно, из лавки мясника. Тот, кто отделял его от ноги животного, определенно лучше управлялся с ножом, чем тот, кто поработал над нижними конечностями Стентона. Тебе это о чем-нибудь говорит?
Себастьян покачал головой.
— Ни о чем. Лавджой рассказал мне, что в рот Барклея Кармайкла была засунута страница из какого-то судового журнала.
Гибсон кивнул.
— Я разговаривал с Мартином, тем хирургом, который проводил аутопсию тела Кармайкла. Этот тип попросту идиот. Я спросил его, было ли тело связано перед смертью, использовался ли кляп, а он мне ответил, что не обратил внимания на такие мелочи. Но ты оказался прав, когда предположил, что горло молодого Кармайкла перерезали ножом, так же как и Стентону, а из тела выпустили кровь. Но плоть была срезана с рук.
— А с ног?
— Нет. Только с рук.
Себастьян обошел вокруг скамьи, принуждая себя внимательно всматриваться в изувеченное тело.
— Труп Барклея Кармайкла был обнаружен на рассвете в Сент-Джеймсском парке. Он был повешен вниз головой на тутовом дереве, растущем там на холме. Доминика Стентона нашли во Дворе Старого дворца тоже на рассвете. Оба места чрезвычайно людные. Обоих молодых людей видели накануне их гибели в обществе друзей, которых они затем оставили. В течение последовавшего после того времени, но не позднее наступления рассвета на обоих было совершено нападение одним или несколькими убийцами. Их отвезли куда-то, велели раздеться, перерезали горло и обескровили тела. После чего убийца — возможно, убийцы — срезал плоть с конечностей своих жертв, в случае с Кармайклом это были руки, и случае со Стентоном — ноги. Затем тела были подброшены в такое место, где их могли незамедлительно обнаружить.
Себастьян вопросительно взглянул на внимательно с путавшего его друга и спросил:
— Похоже на правду?
— Я бы сказал, да.
Девлин глубоко вздохнул.
— Нет ли каких-либо свидетельств того, в каком именно месте был убит Стентон?
— Разве что это. — Гибсон подошел к стоявшему в стороне столику и показал Себастьяну что-то похожее на сухие стебли травы или солому. — Я нашел их у него в волосах, еще несколько застряли на рубашке и пальто. Себастьян повертел в пальцах стебельки, принюхался.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
