– Значит, Харубей умер, – негромко прорычал маг. – Что ж, ради этой новости стоило провести здесь все эти годы, слушая твое нытье, Снеговик. А ты…
Он поднял голову, и снова посмотрел на меня.
– Смотри, не играй со мной. Скоро клетки рассыплются, и мое колдовство вернется. Ты сказал, что можешь освободить нас. Как?
– Сейчас все сами увидите, – жизнерадостко улыбнулся я, хотя не имел ни малейшего понятия, что задумал Шекспир.
– Кто послал тебя? – спросил третий дэв.
На мускулистой шее покачивался знак Молнии. Шесть у него была черная, как небо перед грозой, а вместо доспеха он носил шелковую рубаху, с гербом ордена дома Марангоев.
Это был старший брат; в доспехе он не нуждался, его защищали руны, наложенные придворным колдуном, еще при рождении. Впрочем, никакое волшебство не обманет смерть, если она пришла пришла за тобой.
В правой руке чародей сжимал шипящие ветви грома. Я понял, что все три брата вовсю приготовились колдовать, – и ждали только того, когда рассыплются Янтарные клетки.
Черт, ведь тогда они поубивают друг друга к троллям свиньячим.
Да и мне достанется.
Неужели старина Уилл об этом не подумал?
– Меня прислал парень, по имени Уильям Шекспир, – ответил я. – Он похож на медузу, которую забыли поджарить. Не знаете такого? Никто? Очень, очень жаль. Ладно, дженльдэвы. Разомните поршни, высморкайтесь в ладошку, и мы отправимся в путь.
Я нажал первый рубильник.
Надеюсь, здесь все не взорвется?
5
Мерный, тяжелый скрип пронесся над морем лавы.
Двое хобгоблинов поспешно отступили назад, под защиту Янтарных клеток. Так и все мы, – то спешим вырваться на свободу, а как только пробьет опасность, с ужасом убегаем, под охрану своих тюремщиков.
Только чародей снега остался недвижим, крепко сжимая посох.
– Here we are, – пробормотал я.
Шесть тяжелых, прочных цепей протекли между островами. На каждой из пар покоилась стальная платформа. Все, что оставалось сделать хобгоблинам, – это взойти на них, и с комфортом переправиться на другой берег.
– Как видите, здесь все просто, – пояснил я. – Этот Шекспир – башковитый парень. Сперва вы переберетесь на тот обломок скалы, а оттуда – к двери.
Я, правда, пока не знал, как пройдет вторая часть путешествия, – но не зря же здесь столько рубильников понатыкано.
– Видите, как легко? А вы-то боялись, – продолжал я.
В этот момент, второй остров задрожал.
Три мощных толчка сотрясли его, и он треснул.
«А ты, Шекспиришко, напортачил..,» – пронеслось в моей голове, но тут же я понял, что дело вовсе не в Билли.
Это была ловушка, – одна из тех, которые создал Харубей.
Султан понимал, что у его братьев наверняка найдутся помощники. После его смерти, они придут сюда и сделают все, чтобы освободить чародеев. Поэтому здесь все это время оставался Страж.
– Клянусь бородой Анрока, – пробормотал чародей огня.
Сперва из расселины показались щупальца.
Их были тысячи; они растекались по скале, словно бурлящая вода. Затем показались клешни. Каждое состояло из четырех лезвий, усеянных острыми шипами. Вязкий зеленый яд медленно капал с них.
– Скорлупчатая мантиспа! – воскликнул чародей Грома.
– Я помню, как Харубей возился с этими тварями, – чуть слышно произнес маг Огня. – Отец их боялся; и наконец приказал сжечь всех к Геенне…
– И ты, конечно, с радостью это сделал, – ощерился Гром. – Думал, папочка тебя наградит за это?
– Молчать! – раскатисто приказал Ледяной.
Он вновь поднял голову, и в его неживых глазах сверкнул гнев.
– Значит, ты хочешь, чтобы мы попались к ней в лапы?
– Я видел, что делает с людьми скорлупчатая мантиспа! – процедил Огненный. – Сперва она оторвет тебе руки и съест их, а ее хвост вонзится в твою промежность, и будет буравить внутренности, медленно, пока не дойдет до мозга… Тем временем, тварь станет откусывать от тебя, кусок за куском.
Гигантское насекомое выбралось на скалу.
Хитиновые лапы были высоко подняты, острые клешни медленно сжимались и разжимались. В плоскую голову мантиспы, был ввинчен белый кристалл, и кровь тихо бурлила вокруг него.
Камень позволял Харубею управлять чудовищем, – даже сейчас, после его смерти.
– Не волнуйтесь! – заявил я. – Все продумано наперед. Не о чем беспокоиться.
Я, например, беспокоился о том, что Янтарные клетки таяли.
Они черпали энергию из волшебников, которые были заключены в них. День за днем, толстые прутья высасывали магическую силу из колдунов, – поэтому дэвы не могли творить заклинания. Этот способ придумал Харгон Жезлодержец, верховный алхимик гномов.
Свою жизнь он закончил в одной из таких клеток.
Но теперь янтарные таяли. Хрустальные замки рухнули, после смерти султана. Волшебство медленно возвращалось к дэвам. Пара часов, – и они обретут былое могущество.
А что это значит, мальчики и девочки?
Правильно, я им буду не нужен.
В лучшем случае, они просто уйдут отсюда, – перелетят через лаву, с помощью чар левитации, и прошибут стену любым из сотен заклятий, которые записаны у них в гримуарах. А меня оставят умирать здесь, в узкой клетушке, вместе с ржавой панелью управления.
Интересно, сколько я смогу прожить, питаясь металлом?
Но, скорее всего, этого не случится. Слишком долго дэвы томились в Янтарных клетках. Им нужен кто-то, на ком можно сорвать злость. И вот он я, – беспомощный, с длинными ушами.
Нет, ребята, это мне нравится не больше, чем гремлинский плевок в супе…
Хобгоблины не двигались с места. Они понимали, что время на их стороне.
– Не подкачай, Уильям, – пробормотал я, и нажал второй рубильник.
Тварь сдохла.
Вот так просто взяла и умерла.
Эх, такие бы рычажки на пару моих знакомых, из Синедриона… Лапы чудовища разошлись, и оно безвольно осело на каменную плиту.
– Что это было? – спросил я, и ответ тут же тюкнул меня по маковке.
– Будь ты проклят, эльф.., – прошептал маг Холода.
Черные ручейки тумана поднимались над мертвым телом мантиспы.
Кружились, сливались в облако, и огромная, с башенный щит, белоснежная карта вырастала среди смертельного марева.
Бубновая королева.
– Ты заплатишь за это, – медленно процедил Громовой.
– Доживи сперва, – бросил я.
Если эти ребята думают, будто я правлю бал, – тем лучше.
Больше ценить будут.
– Итак, мои мохнатые куски сала, – я повысил голос. – Для тех, кто плохо в школе учился, поясняю. Это заклятие Бубонной чумы. Через тридцать девять минут, трижды по тринадцать, все здесь сдохнут нафиг, к троллям-астрологам. По машинам.
Мантиспа умерла, и скальный островок снова стал безопасным. Хобгоблины поняли, что надо спешить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
