тебя будет самый лучший директор, Альбус Дамблдор! — торжественно провозгласил Хагрид.
«О, да он из его фан-клуба, — сообразил мальчик. — Интересно, директор приплачивает каждому, кто превозносит его имя? Хороший директор должен быть скромным и хвастаться не собственными заслугами, пусть и настоящими, а достижениями учеников».
— Да, кстати! — хлопнул себя по колену великан.
В следующий момент он вытащил из большого кармана чуть сонную и помятую сову, что-то чиркнул на кусочке пергамента, сунул послание в маленький тубус на лапке и, не поднимаясь с дивана, вытолкал птицу в окно.
— Вот, отправил я, значит, сообщение, что ты приедешь, — сказал Хагрид Гарри.
«Выходит, отказаться я не могу?» — сам у себя спросил мальчик. Он, конечно, не собирался отказываться, но все происходящее нравилось ему все меньше и меньше.
— Он никуда не поедет! — внезапно взвизгнул дядя.
— И что же, ты собираешься его остановить, маггл? — презрительно бросил великан.
— Маггл? — переспросил Гарри непонятное слово, продолжая подмечать все странное. На этот раз ему очень не понравилось, что незнакомое слово прозвучало очень пренебрежительно, как ругательство.
— Так мы называем тех, кто не является магами, — пояснил Хагрид.
«Хм… Мне дядя и тетя и самому не особо нравятся, но что это сейчас такое было?»
Гарри и сам давно делил людей на волшебников и неволшебников. На обычных людей и необычных. Но ему не приходило в голову думать про обычных людей с презрением. Он просто считал, что они другие, но не хуже. А тут такое!
— Да вы еще и самые худшие магглы, которых я видывал в жизни, — добавил между тем Хагрид.
— Когда мы взяли мальчишку в свой дом, то поклялись, что не допустим всего этого! — заявила тетя Петунья. — Мы обещали, что вытравим эту гадость из него. Тоже мне волшебник!
— Так вы знали? — переспросил Гарри. — Знали, что я волшебник?
— Знали ли мы? — на миг поджав губы, презрительно фыркнула тетка. — Конечно же, мы знали! Как я могла не знать об этом, если моя чертова сестрица была ведьмой?! И она в свое время получила письмо из этой… школы. И пропала. Почти не появлялась дома! А когда приезжала, то переворачивала все вверх дном своим колдовством. О! Родители обожали ее. Но я-то знала, кто она такая! — Тетя уже не могла остановиться. — И когда она встретила этого… Поттера, то я сразу поняла, что ее ребенок тоже будет уродом. Таким, как все они! А потом она, видите ли, взорвалась, а нам подсунули тебя!
— Что? — опешил Гарри. Еще никогда тетя не говорила так много про волшебников и про родителей Гарри. — О чем вы? Взорвалась? Вы же сказали, что мои родители погибли в автокатастрофе!
— Что? — теперь уже был черед Хагрида удивляться. Он даже вскочил, едва не пробив потолок макушкой. — Какая еще автокатастрофа? Да разве ж могли Лили и Джеймс погибнуть так? Вот дела! Да у нас про родителей Гарри Поттера и про его самого каждый ребенок знает! И в книжках про это полно!
«Приехали, — дернувшись, подумал Гарри. — Этого только не хватало. Что за чертовщина? Про меня знают даже дети, а я — ни сном ни духом. Еще и книжки!»
— Но что на самом деле случилось с моими родителями? — стараясь уложить новые сведения в голове, осторожно спросил мальчик.
Хагрид не спешил отвечать. Глянув на Гарри, он вновь опустился на скрипнувший диван, вздохнул, унимая эмоции, и тихо проговорил:
— Вот не я должен тебе об этом рассказывать. Совсем не я.
«Как я понимаю, сюда вообще должен был прийти кто-то другой, — мысленно фыркнул Гарри. — Хотя бы кто-то из учителей. Но мне почему-то подсунули не совсем компетентного представителя школы. Я точно знаменитость?»
— Ох, с чего начать-то? Все началось, Гарри, с одного человека, — немного помолчав, неуверенно произнес великан. — Его в нашем мире все знают…
— И кто же он? — спросил мальчик.
«Интересно, такое чувство, что в мире магии в кого ни плюнь — попадешь в знаменитость», — про себя добавил он.
— Мы его имени не называем! — замахал руками Хагрид, перепугано таращась на мальчика. — Он был очень злой колдун. Много дурного натворил.
— И все же? — настаивал Гарри. — Или проще записать?
— Не… Да и не знаю я, как оно пишется, имя его, — выдохнул Хагрид.
«Вообще здорово! — про себя воскликнул мальчик. — Для знакомства мне прислали малограмотного великана! Больше никого не нашлось?»
— Тот-Кого-Нельзя-Называть, а зовут его… Вол… — прошептал Хагрид в страхе, постоянно запинаясь, но потом все же выдохнул тихо и нечетко: — Волдеморт.
— Волдеморт? — переспросил мальчик, для которого в имени не было ничего пугающего.
— Тише, да… — перепугано огляделся великан. — Так его звали. Страшный был волшебник. И темный. Много зла творил он и его слуги. Они-то, небось, думали, что он властью с ними поделится. А власть у него была! Лет двадцать назад это началось. И противостояние длилось долго. Времена были темные. Гибли волшебники, посмевшие противостоять Тому-Кого-Нельзя-Называть. И нигде не было безопасно! Разве что в Хогвартсе! Но там же Дамблдор! А только его, вот что я скажу, Сам-Знаешь-Кто на самом деле боялся. — Хагрид сделал какое-то нечитаемое движение бровями. — Поэтому и на школу Ты-Знаешь-Кто не решился напасть. А твои мама и папа… Они были лучшими волшебниками, кого я знал. Лучшими на своем курсе! Сам не пойму, почему Тот-Кого-Нельзя-Называть не попытался их перетянуть на свою сторону. А может знал, что они первейшие сторонники Дамблдора? В общем, в какой-то момент Сам-Знаешь-Кто решил от них избавиться, явился в городок, где вы жили, да и…
Хагрид замолчал. Вытащив из кармана огромный клетчатый платок, великан звучно высморкался и печально взглянул на Гарри.
— Плохой из меня рассказчик, ты уж прости. В общем… он их… Он их убил в ночь Хэллоуина. Тебе тогда было чуть больше года. Родители твои погибли, но и Сам-Знаешь-Кто тоже пропал.
— Как именно? — насторожился Гарри. — Там был еще кто-то?
— Нет, дома были только ты и твои родители, — покачал головой великан. — Но каким-то образом Сам-Знаешь-Кто не смог тебя убить. Он наслал на тебя очень темное проклятие, но от этого исчез сам, а у тебя
