появился вот этот шрам.
— Я думал, что это порез, — смутился мальчик.
— Нет, что ты! Это след от страшного проклятия, — сказал Хагрид и снова высморкался. — А я… Я тебя из развалин вынес. Дамблдор же велел принести тебя этим…
— Вздор и ерунда! — выкрикнул молчавший до этого дядя Вернон.
Гарри перевел взгляд на родственников, ожидая, что они скажут.
— Послушай меня, мальчик, — начал дядя, который лишь в исключительных случаях звал Гарри по имени, — я допускаю, что твои родители были колдунами. Но уверен, что при правильном подходе из тебя можно сделать приличного человека. Без всего этого! А твои родители… Они сами напросились. Якшались с волшебниками, вот и погибли из-за них!
— Я тебя предупреждаю последний раз, Дурсль! — рявкнул Хагрид. — Не смей! Закрой свой рот!
Дядя Вернон испуганно отступил, когда Хагрид выхватил из кармана розовый детский зонтик и наставил его на мужчину. Гарри же с сомнением наблюдал за всем происходящим.
О своих родителях мальчик, конечно, тосковал, но он их никогда не видел, а потому ему больше хотелось не каких-то конкретных родителей, а просто кого-то рядом, кто будет заботиться о нем, любить и оберегать. История же, рассказанная Хагридом, едва затронула мальчика, ведь те, о ком он говорил, были для Гарри незнакомцами. Он и слова об их смерти воспринял спокойно. Его больше удивила сама история.
«Очень все это странно, — думал мальчик. — Если все началось двадцать лет назад, то мои родители были тогда всего лишь школьниками. И чем же они могли ему мешать? А этот Дамблдор? Если только его боялся Волдеморт, то ради мира директор должен был найти и скрутить злодея, чтобы того отправили под суд и заточили на пожизненный срок! А он, выходит, сидел в школе, не высовывал из нее нос, пока остальные воевали. А родителей моих никак не защитил, хоть и был их директором! Да и… Они были лучшие? Точно? Или тут как и у обычных людей про покойников: или ничего, или хорошо? И почему Хагрид дядю затыкает? Пусть дядя и не лучший человек на свете, но ему, похоже, не хочется, чтобы я отправлялся туда, где есть темные волшебники, убивающие бывших школьников».
— А вы уверены, что я волшебник? — решил уточнить Гарри.
— Конечно же! — заверил великан. — Могу поспорить, что станешь лучшим на своем курсе!
«Кажется, четверть часа назад мы уже выяснили, что я, вроде как, ничего не знаю о магии. И как могу стать лучшим без подготовки?»
— Не думаю, что это так, — осторожно сказал мальчик. — Я ведь ничего не знаю о магии.
— Не переживай, Гарри, — отмахнулся Хагрид. — Ты обязательно будешь первым. И не волнуйся. В школу каждый год поступают магглорожденные дети, а они уж точно ничего не знают!
— Магглорожденные? — переспросил мальчик.
— Такой была твоя мама, — пояснил хранитель ключей. — Это когда у магглов в семье рождается волшебник. Таких зовут магглорожденными.
— А мой папа?
— Он был из магической семьи, — просто ответил Хагрид. — Поттеры — известный в мире магии род.
«И что, у меня нет других родственников, кроме дяди и тети?» — хмурясь, подумал мальчик.
— А мои дедушка и бабушка с папиной стороны? Они живы?
— Прости, Гарри, я и не знаю точно, но они, вроде как, умерли еще до того, как ты родился, — с грустью ответил великан.
— Ясно… — прошептал Гарри, мысленно раскладывая все, что узнал, по полочкам.
— Ну что, теперь веришь, что ты волшебник? — пытаясь казаться повеселее, спросил Хагрид. — Еще убедишься! Вот приедешь в Хогвартс, будешь познавать науки — и поймешь! Станешь лучшим. И у тебя будет лучший директор — Альбус Дамблдор!
«Звучит, как пропаганда, — мысленно хмыкнул мальчик, не собираясь говорить что-то подобное вслух. — Этот директор явно приплачивает за каждое доброе слово в свой адрес!»
— Разве я не сказал, что мальчишка никуда не поедет? — оправившись от страха, вновь разорался дядя Вернон. — Я не позволю мальчику куда-либо ехать. Не позволю какому-то старикашке учить его! И я не буду за все это платить!
— Не смей оскорблять при мне директора Альбуса Дамблдора! — взревел Хагрид так, что дом вновь содрогнулся. — И ничего Гарри от вас не надо! Он зачислен в Хогвартс с рождения, и ему не нужно платить за учебу!
Подскочив, Хагрид вновь направил на Дурсля-старшего свой зонтик, но потом перевел его чуть в сторону, на Дадли, вжавшегося лицом в плечо матери. Полыхнул свет, вылетевший из зонтика — и прямо сквозь пижамные брюки Дадли наружу вырвался закрученный поросячий хвостик.
— Мамочка! Ай! — взвился почти под потолок Дадли и схватился пониже спины, нашаривая отросток. — А-а-а-а!
— Дидичка? — слабым голосом пробормотала тетя Петунья.
— Зря я это… Погорячился, — сам себе под нос проговорил Хагрид, но вид у него был не совсем уж виноватый. Он заговорщицки глянул на Гарри и попросил: — Ты уж никому не говори, ладно?
Гарри нахмурился. Ситуация казалась ему все хуже и хуже.
— Что значит, никому не говорить? — не удержался Гарри. Он терпеть не мог своих родственников, но за последние годы смог наладить с ними шаткое перемирие. Его почти никогда не наказывали и почти никогда не лишали еды. А Хагрид в одну секунду все это перечеркнул. И по лицу дяди Вернона было ясно, что Гарри не миновать взбучки, как только он останется в доме один. — Хагрид, хвост исчезнет?
— Эм… не знаю, — смутился великан. По его лицу было видно, что он не ожидал подобной реакции от мальчика.
Гарри это отметил и еще больше нахмурился. Ему все меньше нравилось, что магический мир не только знает о нем больше, чем сам мальчик, но и еще приписывает ему какой-то определенный характер и манеру поведения, а Гарри предлагают этому соответствовать.
— Нужно исправить, Хагрид, — настойчиво сказал мальчик. — Зачем ты вообще его заколдовал? За что?
Великану нечего было ответить. Он начал что-то мямлить и заверять, что сам не сможет, а его накажут, если кто-то узнает.
— Ты должен был думать, прежде чем что-то делать! — не удержался Гарри. Он не привык говорить что-то подобное другим, а не себе. Но сейчас все происходящее его ужасно расстроило.
Через четверть часа Хагрид,
