Она вся горела от досады и раздражения, и ее настроение не улучшалось от того, что образовывались пары, но никто не подходил, чтобы пригласить ее или кузину.
В этот момент появился мужчина, сразу изменивший ход ее мыслей. Это был Мейнард.
Несмотря на уговоры и предупреждения матери, мисс Гирдвуд не могла смотреть на этого человека равнодушно. Не говоря уже о том, что произошло между ними, одного взгляда было достаточно, чтобы убедиться, что в зале нет более красивого мужчины. И вряд ли такой появится.
Он приближался со стороны входа, явно направляясь к Гирдвудам.
Джули подумала, подойдет ли он. Она надеялась на это.
— Наверно, я могу потанцевать с ним, мама, — если он меня пригласит?
— Еще нет, моя дорогая, еще нет. Подожди еще немного. Его светлость — мистер Суинтон — может появиться в любую минуту. Ты должна первой танцевать с ним. Интересно, почему его нет, — продолжала нетерпеливая родительница, в десятый раз поднося к глазам лорнет и осматривая зал. — Вероятно, человек с таким титулом не должен приходить слишком рано. Неважно. Джули, жди до последнего момента.
Но вот наступил последний момент. Сыграно вступление, музыка сменилась гулом голосов и шорохом шелковых платьев. Джентльмены передвигались по натертому полу, склонялись в поклонах и произносили традиционное: «Разрешите пригласить». Затем некоторое проявление нерешительности со стороны леди, возможно, сверяющейся со своей танцевальной карточкой, наклон головы, такой легкий, что его с трудом можно заметить. И леди с деланным недовольством встает и принимает протянутую руку, словно оказывает огромное одолжение.
Ни одна из молодых леди под опекой миссис Гирдвуд не участвовала еще в такой пантомиме. Распорядители явно не выполняли свои обязанности. Не было в зале девушек красивее, и десятки джентльменов с удовольствием потанцевали бы с ними. То что на девушек не обращают внимания, явная случайность.
Вдова торговца все больше сердилась. Теперь она чувствовала, что можно быть менее разборчивыми в выборе партнеров. Если лорд не появится, она не будет возражать и против бывшего офицера.
«Да собирается ли он вообще приходить?» — думала миссис Гирдвуд, имея в виду Суинтона.
«Подойдет он к нам?» — думала Джули, но о Мейнарде.
Взгляд ее был устремлен на него. Он по-прежнему приближался, хотя и медленно. Ему мешали пары, занимавшие положение для танца. Но она видела, что он смотрит в их сторону, смотрит на нее и кузину.
Он явно пребывал в нерешительности, взгляд его выражал вопрос.
Но, должно быть, увидев встречный взгляд Джули, Мейнард приободрился, потому что поведение его неожиданно изменилось, он уверенно подошел к молодым леди и поклонился им.
Они ответили на его приветствие, может быть, более сердечно, чем он ожидал.
У обеих все еще ни одного приглашения. Кого ему пригласить? Он знал, кого пригласил бы по своему выбору, но возникает вопрос об этикете.
Однако, как оказалось, выбора у него не было.
— Джули, моя дорогая, — сказала миссис Гирдвуд, представляя очень модно одетого индивида, которого только что подвел к ней один из распорядителей. — Надеюсь, ты никому еще не обещала кадриль. Я пообещала, что ты будешь танцевать с этим джентльменом. Мистер Смитсон — моя дочь.
Джули взглянула на мистера Смитсона. Взгляд ее говорил о желании, чтобы он оказался далеко отсюда.
Но она еще не была приглашена, и потому вынуждена согласиться.
Как только мистер Смитсон отошел, Мейнард поторопился пригласить Корнелию и повел ее, чтобы образовать «противоположную пару».
Внешне удовлетворенная таким распределением, миссис Гирдвуд вернулась на свое место.
Но ее удовлетворение было недолгим. Не успела она коснуться подушки сиденья, как увидела направляющегося к ней джентльмена выдающейся наружности, в желтых перчатках. Это был его светлость инкогнито.
Миссис Гирдвуд попыталась вскочить, потом посмотрела туда, где образовался квадрат с участием ее девушек. Смотрела она в отчаянии. Слишком поздно. Кадриль уже началась. Мистер Смитсон с ее дочерью делал фигуры «направо и налево». Проклятый мистер Смитсон!
— Ах, мадам. Еще уаз добуый день! Бал начался, как я вижу, и я остался без кадйили.
— Это правда, мистер Суинтон, вы немного опоздали, сэр.
— Какой удау! Навейно, молодые леди пйиглашены?
— Да. Они танцуют вон там.
Миссис Гирдвуд показала. Приложив к глазу лорнет, мистер Суинтон осмотрел зал. Взгляд его блуждал в поисках дочери миссис Гирдвуд. О племяннице он не думал. И взгляд его был больше устремлен на партнера Джули, чем на нее самое.
Единственного взгляда хватило, чтобы успокоиться. С мистером Смитсоном можно не считаться.
— Надеюсь, мадам, — сказал он, поворачиваясь к матери, — надеюсь, мисс Гийдвуд не заполнила всю свою кауточку на вечеу?
— Конечно, нет, сэр!
— Может быть, следующий — кажется, по пуогуамме это вальс — может, я смогу танцевать с ней? Могу я попуосить вас вмешаться в мою пользу, конечно, если нет пйедыдущей договойенности?
— Я знаю, что ее нет. Могу пообещать вам это, сэр, моя дочь, вне всякого сомнения, будет счастлива танцевать с вами.
— Спасибо, мадам! Тысячу буагодауностей!
Решив благополучно этот вопрос, дружелюбный вельможа продолжал оживленно разговаривать с вдовой розничного торговца, как будто они были равными по положению.
Миссис Гирдвуд была от него в восторге. Насколько превосходит этот подлинный отпрыск аристократов Британии выскочек из Нью-Йорка и Бостона! Ни Старый доминион,[30] ни Южная Каролина не могут породить такого очаровательного человека! Какая редкая удача — эта счастливая встреча с ним! Благословен будь этот «глупый Фуэнк», как назвал его светлость своего маленького лакея.
Фрэнк заслужил подарок, и миссис Гирдвуд решила, что когда-нибудь он его получит.
Занят ли у Джули следующий танец? Конечно, нет! И следующий за ним тоже, и еще, и еще. Она будет танцевать с его светлостью весь вечер, если он пожелает. И как хотелось бы миссис Гирдвуд, чтобы ее освободили от обещания, чтобы весь Ньюпорт узнал, что мистер Суинтон — лорд!
Таковы были мысли миссис Гирдвуд. Разумеется, она не высказывала их вслух.
В кадрили возможности для визави незначительные. Но Мейнард улучшил их, пригласив мисс Гирдвуд на вальс. Договорившись об этом, они расстались.
Менее чем через десять минут в зале можно было увидеть группу из двух леди и двух джентльменов, решавших какой-то неприятный вопрос. Короче говоря, возникла сцена.
Леди были миссис Гирдвуд и ее дочь, джентльмены — мистеры Мейнард и Суинтон.
