Все эти мысли существовали в каких-то обрывках, они то возникали, то проваливались в тьму небытия, откуда Мещерякова возвращал крик начальника гестапо или одного из следователей. Наконец настал момент, когда Валерка стал отключаться буквально через минуту. Гестаповец вызвал охрану и шатающегося арестанта увели в камеру. Тут он упал на пол и мгновенно уснул, чтобы быть разбуженным в следующую секунду.
На него вылили ведро ледяной воды, и Валера с трудом открыл глаза. «Вдруг теперь побьют?» – мечтательно подумал он. Хороший апперкот может подарить полчаса забвения…
– Герр Мещеряков? – позвал знакомый голос. – Здравствуйте, это я – Корф.
Валерка приподнялся и сел в луже стекающей с него воды.
– Опять на допрос?
– Нет, просто мне разрешили с вами пого ворить.
– О чем? Я спать хочу! – арестант готов был плюхнуться обратно в лужу и уснуть.
– Я вам помогу, – Корф потянул Валеру вверх. Тот напрягся и сумел сесть на нары. – Герр Мещеряков, вы меня сильно подвели своим необдуманным поведением, но я готов протянуть вам руку помощи. Дело в том, что начальник гестапо кое-что мне должен. Я могу похлопотать перед ним за вас, но с одним условием.
– Я не могу предать товарищей, – тихо сказал Валера.
– Бога ради, избавьте меня от вашего идеализма! – воскликнул Корф. – Я стараюсь вытащить вашу голову из петли, а вы мне условия ставите. Кто из нас находится в худшем положении?
– Не знаю, – сказал, прикрывая тяжелые веки Валерка, – может, тот, кто делает первый шаг? Вы же не дурак и догадались, что я перевозил на машине коменданта.
– Далась вам эта машина! Слушайте, герр Мещеряков, мне нужна сущая безделица: план этого здания до реконструкции.
– Этого?
– Да! Этого самого, в котором мы сидим.
– Допустим, сижу я.
– Этот дом дважды перестраивали: в 1923-м, когда сюда вселилась ЧК, и в 1927-м, после пожара. Мне нужны чертежи всех трех планировок здания. Когда-то вы сами здесь служили и должны помнить расположение кабинетов. Потом, вы крупный местный инженер и были тесно связаны с городским хозяйством, отделом архитектуры, да?
– Был, но не настолько, чтобы…
– Это мое единственное и окончательное условие. Если вы подскажете мне, где найти чертежи или сами их нарисуете, то я добьюсь вашего освобождения и освобождения части ваших людей. Если нет, то вы обречены. Подумайте, лучше спастись части, чем погибнуть всем. Хорошо подумайте!.. Приятных сновидений! – бросил напоследок лейтенант, заметив, что Мещеряков валится набок. Прежде, чем он успел покинуть камеру, Валерка провалился в тяжелый, как в лихорадке, сон…
12
– Как чувствует себя ваш подопечный, лейтенант? – спросил начальник гестапо.
– Вы над ним хорошо потрудились, – сказал Корф, – я даже не уверен адекватно ли он понял все, что я ему говорил. Отличная работа!
Начальник поморщился.
– Избавьте меня от ваших комплиментов, господин лейтенант… Я ценю вашу помощь в раскрытии диверсионной группы, но желание контролировать это дело целиком говорит о непомерном тщеславии или желании что-то скрыть от меня. Такое поведение мне не может нравиться. Я согласился на ваше руководство операцией только потому, что у вас нашлись высокие покровители в Берлине, но даже их влияние не безгранично. Формально вы, Корф, починены мне, а я начинаю терять терпение. Что мы тянем с этим Мещеряковым? Чего ждем?
– Ждем остальных Мстителей, – улыбнулся лейтенант, ничуть не смущенный выговором гестаповца.
– Это похоже на детскую игру в прятки, причем никому не известно количество участников.
– Мне известно, – сказал Корф. – Их было четверо друзей, которые еще подростками водили за нос целую армию. Себя они называли тогда «Мстителями», а аборигены прозвали их за ловкость Неуловимыми. Их историю мне подробно пересказал русский офицер Овечкин, который работал в контрразведке белой армии у полковника Кудасова. Если бы не мое появление в Юзовке с надежно подготовленной легендой, то мы бы уже лишились самой крупной шахты региона. Еще немного терпения, штурмбаннфюрер, и мы захватим остальных членов большевистской банды, преступ ления которых начались еще в 1920 году. Не далее, как сегодня…
– Сегодня вы велели арестовать какую-то женщину. В чем вы ее обвиняете?
– Ее зовут Оксана Ларионова, она – одна из Мстителей.
– Вы сошли с ума лейтенант Корф, вы просто рехнулись, – начальник гестапо ударил ладонью по столешнице. – Ее зовут Надежда Петрова и документы у нее в порядке!
– Она – Ларионова, и я это докажу, штурмбаннфюрер!
– Поторопитесь с доказательствами, лейтенант. Меня не интересует судьба какой-то русской, это вы неравнодушны к местным дамам настолько, что тащите их к нам в подвал.
– На что вы намекаете?
– Ваш отец, кажется, родился на Украине?
– Он бежал от коммунистов в 1921 году. И погиб в 26-м, сражаясь с ними!
– Мы обязательно проверим эту информацию, – пообещал Корфу начальник. – Молите Бога, чтобы в вашей и отцовской биографии не оказалось не то что черных, а и белых пятен тоже. Иначе обещаю вам, что вы скоро возглавите одну из маршевых рот, отправляющуюся на фронт. И ваши покровители из руководства партии вам не помогут!
– Я не боюсь угроз, штурмбаннфюрер, – ухмыльнулся Корф, – но не исключаю, что моя рота будет входить в состав маршевого батальона под вашей командой.
Начальник гестапо побагровел, но ответить этому зарвавшемуся сопляку не успел, на пороге кабинета возник унтер-офицер. Он был так напуган, что забыл встать смирно и отдать честь.
– Шахту, где мы поймали диверсантов, взорвали! – заорал унтер. – И еще две другие!
Ухмылка Корфа сползла, лицо вытянулось.
– Не может быть!
Штурмбаннфюрер посмотрел на него с нескрываемой ненавистью.
– Объявите тревогу! Окружить места взрывов и прочесать местность вокруг. Едем, лейтенант!
Шок быстро прошел, Корф всегда гордился своим хладнокровием. Осматривая одно за другим три места преступления, он вел себя совершенно спокойно и даже мог рассуждать.
На войне все возможно, значит, каждую минуту следует быть готовым к любым поворотам. Он заранее продумал операцию, доказал в Берлине состоятельность своего плана, получил особые полномочия за подписью самого Мюллера. В Юзовке он дождался появления Мещерякова, вошел в доверие и легко арестовал всю группу инженера, а его самого схватили на месте преступления. План был выполнен безукоризненно точно и завершился полной победой. Но вдруг вступает в действие чей-то посторонний план и все результаты – насмарку. Дерзость большевиков ошеломляет: после провала Мещерякова идти на двойной риск и добиться своего – это впечатляет! Работа настоящего профессионала, вернее, группы профессионалов.
