в порядке.
«Так что теперь я ношу библию с собой везде. Прямо как Ларри». Фрэнк вытащил ее, завернутую в полиэтиленовый пакет.
Я начал различать голоса остальных. Никогда не чувствовал такого облегчения.
Ниш и Крис закончили свои занятия на другой стороне реки и переходили ее вброд. Должно быть, они заметили тент или учуяли запах варева.
Ниш увидел Фрэнка и помахал. «Эй, викарий, вскипяти святую воду».
Фрэнк посмотрел на меня и покачал головой. «Они просто своенравные дети. Несмотря на всю хорохористость, они цепляются за Полк вместо того, чтобы строить прочные отношения с богом. Они заблудшие, Энди. Я тоже был таким до семнадцатого марта. Теперь я понимаю, что моя жизнь — часть большего плана».
Слава тебе яйца, библия исчезла обратно в сумке.
«Ну, и что ты теперь делаешь, приятель? Тебе обязательно ходить в церковь?» Я спустил штаны до самых ботинок. «А в какую церковь? Католическую, или какую другую? Ты должен пойти к викарию и записаться? Что в результате?»
Когда я стягивал лайкру, то ощутил что-то теплое и влажное вокруг моих яиц. Я взглянул вниз. Весь мой пах был покрыт кровью.
«Ого! Вот же бля!»
Это было всего лишь капиллярное кровотечение, но там было так мокро от дождя и пота, что, казалось, кровь была повсюду. Я был почти в шоке. Я запаниковал по-крупному.
Ниш с Крисом подбежали. «Ты только глянь на эту уродскую хрень».
Они смотрели не туда, куда я думал. Внизу у моих ботинок была самая толстая, самая счастливая пиявка, размером с мой большой палец. Она забралась мне под одежду, прицепилась к моему члену и нахлебалась так, что отвалилась. Когда пиявки кусают, они вводят коктейль из антикоагулянта и анестетика, так что кровотечение продолжается, но ты ничего не чувствуешь. У этой, очевидно, не было большой практики.
«Бля, ты посмотри!» Я повернулся членом в сторону Фрэнка. Остальные двое ребят закатили глаза.
«Как не стыдно, викарий». Ниш ухмыльнулся от уха до уха. «Мы отвернулись на десять минут, а ты тут творишь зло с новым мальчиком из хора».
Пиявка была очень горда собой, и вполне по праву. Я откинул ее в сторону и минут десять пытался решить, что с ней делать. В конце концов, я как следует спрыснул ее моззи репом, что ее очень разозлило.
К тому времени двое других парней уже достали свои заварники, а Ниш лежал и курил. «Ну, отец Фрэнк, и что теперь будет? Эта безвременно почившая пиявка отправится на небеса, а этот больной убийца отправится в ад?»
11
Следующие четыре или пять дней прошли примерно так же, как и первые несколько: тренировки по контакту в парах, тренировки по контакту четверками, всегда с боевыми патронами, гранатами с белым фосфором и наступательными гранатами (HE — high explosive). У боевых стрельб был один большой побочный результат. Чем больше гранат и пуль летало вокруг, тем больше жертв сопутствующего урона попадало к нам в кастрюли. Змея Эла была первой. Она была хрящеватой и горькой на вкус, но полпузырька Табаско и немного чеснока вскоре исправили это. Стэну, который, как я в конце концов обнаружил, был тем еще скорпионом, она, однако, не понравилась.
Мы отрабатывали нападение на нас с фронта, сзади, слева, справа; потом с раненым, которого нам нужно было вынести из зоны контакта; и когда мы были на полпути, переправляясь через реку — когда двое из патруля уже были на одном берегу, а двое на другом, как мы справимся с этим под огнем? И так далее, тренировка за тренировкой, день за днем. Мне это нравилось.
Затем мы перешли к засадам: во время патрулирования мы отрабатывали противозасадные действия, которым меня учили на Отборе. Мы сделаем петлю на нашем пути движения: отойдем под углом и вернемся, чтобы устроить засаду на всякого, кто идет следом. Я научился ставить по «Клеймору» на каждом конце зоны поражения в качестве отсечек, а остальные — направленными на зону поражения, чтобы сделать ее более «кинетической» — что с военной точки весьма мягко сказано.
Опять же, это всегда было с настоящими боеприпасами. Какой смысл в тренировках с холостыми патронами? Это значит, что ты тренируешься ради тренировок. Боевые патроны замечательно фокусируют разум. Или, как сказал Ниш, оставляют в нем охрененно большую дыру.
Это правда. Если облажаешься с боевыми патронами, обратно ничего не переиграть. Все, что можно сделать, это поддерживать жизнь в теле, пока не прилетит вертолет.
Преимущества перевешивают недостатки. Ты обретаешь уверенность в себе, в своем оружии и, самое важное, в людях вокруг тебя. Вот почему Полк — лучший в своем деле. Да, у нас было много потерь, даже на Отборе. Но если бы эскадроны были завернуты в вату или были вынуждены слушаться специалистов по технике безопасности, смертей стало бы еще больше — и не на учениях, а на операциях. И тогда заламывания рук было бы еще больше.
Люди склонны забывать, что в SAS получают деньги за то, чтобы сражаться, убивать и, возможно, быть убитыми. Чтобы последнее не случалось слишком часто, подготовка должна быть реалистичной и, следовательно, опасной. Я чувствовал себя очень комфортно. Я был добровольцем, никто не заставлял меня хватать песочный берет.
Жизнь здесь была очень простой. «Вот то, что мы делаем, вот то, как мы это делаем. Если тебе не нравится, убирайся. Тысячи людей хотят занять твое место».
Каждый вечер мы заваривали чай и болтали в темноте под дождем. К этому времени у меня на лице уже появилась кое-какая поросль, мой комплект был в том же дерьмовом состоянии, что и у остальных, я вонял, у меня были прыщи, как у всех, и я начал привыкать к рутине суматохи и совместной готовки. Я привез сковородку, которая отлично помещалась в моем Бергене, и я делился всем, что я готовил.
Я стал присоединяться к некоторым из разговоров, когда начал чувствовать себя более комфортно среди ребят. Они все мне нравились. Никто не издевался над новичком, не пытался заставить его упасть лицом в грязь. Такого дерьма в Полку не случалось. Все были профессиональными солдатами, выполняющими свою работу. И, кроме того, я был на годичном испытательном сроке; достаточно времени, чтобы навернуться самостоятельно.
Единственное, в чем я не участвовал, так это в стебе и приколах. Я был так счастлив находиться в эскадроне, что не собирался ставить под угрозу свои шансы, вставая на чью-то сторону.
Фрэнк был самым дружелюбным ко
