где по-прежнему горели свечи в память о дочери, и на столе лежали цветы с надломленными стеблями.
— Извиняюсь за болезненный вопрос, — сказал я, устраиваясь на стуле, покрытом изящной резьбой. — Вы нашли тех негодяев?
— Только одного. Но уже знаем, что их было трое. Тот, которого нашли — он родом из Речного и обо всем признался перед смертью, — серые глаза эльфа не мигая смотрели на огонек свечи. — Но мы найдем и накажем всех. Попрошу подать нам чай, господин Ирринд. Не возражаете? Хороший чай из самых ароматных и вкусных трав Элатриля.
— Да, будет очень любезно с вашей стороны, — согласился я, хотя завтракал перед выходом из таверны, и тоже пил чай с ароматными травами, правда аютанскими. Я рассудил, что разговор окажется не скоротечным, а чаепитие, создаст более теплую атмосферу и может даже развяжет язык эльфа. Чай — не вино, но тоже подталкивает к желанию поболтать.
Пока Келейрин готовила травный напиток — а за это взялась именно она, не прибегая к помощи слуг — мы с Тенарионом говорили об эльнубейской пустыне за Золотыми горами и древних руинах, которые иногда обнажают горячие пески тех мест. Я об этом знал мало и суждения эльфа мне были особо интересны. Я даже подумал, что стоит заходить к Тенариону почаще, чтобы услышать больше свидетельств того, кто не понаслышке знает так много о тайнах великой, давно исчезнувшей цивилизации Нубеи. Ее наследники — современные эльнубейцы — увы, очень далеки от божественных достижений своих предков.
Затем, когда вторая чашечка, по эльфийской традиции деревянная, почти опустела, я спросил эльфа:
— Господин Тенарион, у меня в скором времени могут возникнуть потребности в деньгах. Как у вас насчет работы для хорошего мага?
— Вас же интересует именно серьезная работа, а не всякие мелочи, верно я понимаю? — спросил он после недолгих размышлений.
— Меня интересует достойная оплата, уж извините за бесцеремонную прямоту, — я сдержанно улыбнулся.
— Райсмар, работа действительно достойная хорошего мага, это экспедиции за горы Западного Кранасса, начал он. — Там, если повезет, можно набрести на древние руины, которые вас сделают в один день достаточно богатым человеком. Можно даже обеспечить себя на всю жизнь. Причем долгую и безбедную. Мы — не шайка пустынных налетчиков, и все наши миссии тщательно готовятся: изучаем древние тексты, выбираем достойную цели, проводим разведку. Как понимаете, это требует много времени, иногда уходит до полугода. Ближайшая экспедиция состоится лишь к концу месяца Небесных Цветов. Нашли мы кое-что интересное — какой-то необычный храм Калифы. Хотя месяц Цветов — время очень жаркое для тех мест, все же решили рискнуть. Спешим, потому что есть риск, что руины снова не занесет песком. Они как раз гуляют там в месяц Огненного Дракона. Это что касается предстоящей экспедиции. Но кроме того, члены нашего клана иногда сами совершают вылазки, правда уже на свой страх и риск. Этим страдают в основном те, кто прижился Эль-Тууме. Если не пожелаете ждать нашей экспедиции, то могу порекомендовать к кому обратиться там и даже составлю доверительное письмо. Есть еще кое-что, но такое вас вряд ли заинтересует.
— И что это «кое-что»? — полюбопытствовал я, рассудив, что ждать длинного месяца и потом неизвестно сколько скитаться по пустыне, мне не слишком хочется. Всем известно, что месяц Небесных Цветов и следующий за ним месяц Огненного Дракона — самое жаркое время за Карнасским хребтом, и, кроме того, самое ветреное. С другой стороны, во многих прежних жизнях я был охотником за древними сокровищами и артефактами — такое меня привлекало особо. При чем не столько возможной добычей, сколько связными с этим рисками и особо притягательным вкусом тайны. Я, как Астерий, признаю: Любопытство — мое второе уязвимое место после Женщин. Да, я — маг. Без ложной скромности высокий маг, и моя воля достаточно велика, чтобы справиться с любой из своих слабостей и любым пристрастием. Но я этого не хочу делать. Я намеренно оставил те слабости, которые придают моим жизням особо-пикантный вкус.
— Кое-что еще — это, например, сопровождать наши обозы или даже какую-то ценную мелочь, — ответил эльф. — Гибель моей дочери — урок всем нам. На дорогах Аленсии сейчас неспокойно и лучше не выезжать без надежной защиты. Но, как я понимаю, — остроухий по моему взгляду догадался о моем ответе на подобное предложение, — такая работа для вас слишком мелкая. Господин Ирринд, я знаю о вашей силе, — улыбка набежала на его лицо, — и, представьте, немало посмеялся, когда мне рассказали о том, что случилось в «Лунном Гонце». Вы славно проучили негодяя и даже кое-что на этом заработали. В общем… — он снова задумался, отпивая из чашки маленькими глотками и глядя на вздрагивающий свет свечи, — могу предложить вам так: если деньги нужны срочно, то дам вам взаймы без всяких процентов до пяти тысяч гинар. А рассчитаетесь после миссии в Эльнубею, туда, к найденным нами руинам. Десять процентов от добычи будут вашими. Не скрою: нам очень нужен хороший маг. И еще не скрою: я даже хотел послать за вами своих людей, чтобы предложить именно это, но боги добры ко мне и вот вы здесь сам по себе.
— Ваше предложение, господин Тенарион, очень соблазнительное. Тем более, если к этому меня подталкивают сами эльфийские боги. Но позвольте мне подумать этак дней пять, — сказал я, ставя на стол деревянную чашечку. Чай действительно был вкусным. Приятная терпкость и травяные ароматы до сих пор чувствовались во рту.
— Пятнадцать процентов, — вкрадчиво произнес Тенарион и тут же, будто извиняясь, добавил: — Поверьте, больше не могу. Мы отчисляем 20 процентов в Дом клана в Эль-Тууме, часть добычи уходит в Элатриль и часть должна покрыть расходы на организацию экспедиции. Кроме того, в составе экспедиции будет еще четверо.
— Господин Тенарион, вы меня не поняли: меня вовсе не смущают ваши проценты. Они меня более чем устраивают. Тем более мы не знаем, насколько ценная добыча может таиться в храме темной богини. Но не хотел бы смешить с ответом: есть кое-какие иные соображения — это личное. Просто позвольте мне все взвесить, — ответил я, все еще держа пальцами деревянную ложечку.
Выйдя из Дома клана, я направился к «Лунному Гонцу». День клонился к Часу Тени и скоро можно было подумать насчет обеда, а кухня в «Гонце» мне нравилась. Главном, конечно,
