Откажись! Ради меня! — услышала она тихий голосок Аманды, хотя подруга понимала, что Флэйрин нельзя отговорить, и было в общем-то поздно: знаки Крови уже нанесены на грудь Лургира. Теперь очередь Флэйрин.
Нерлен макнул палец в чашу и прикоснулся им к голой груди вампирши. Рука его едва заметно дрогнула: все-таки он был человеком и это касание к красивой женской груди отозвалось естественным трепетом в его теле.
— Смелее, Нерлен, я тебя не съем! — Флэйрин выдавила улыбку. Близстоящие вампиры, услышав ее негромкие слова разразились смехом. Правда каким-то нервным.
Нерлен аккуратно, едва касаясь ее бледной кожи вывел три ритуальных знака. В завершении подушечка его пальца коснулась соска Флэйрин. Теперь Флэй должна была сказать, что она готова и произнести лишь одно слово: «Бой!». Она закрыла глаза, вспоминая все то, чему ее учил Райс. Ведь если честно, то этот бой был не столько за нее саму, за прошлые обиды и как запоздалая попытка мести за Харлана, столько за мага Райсмара Ирринда.
В ту грозовую ночь, когда Райс передал ей особое знание быстрых движений, Флэй не сразу оценила, насколько важный и ценный этот подарок. Осознание пришло намного позже, лишь после того как она снова пережила в мыслях все произошедшее в ту ночь. Ночь, сделавшую вампиршу на какое-то время счастливой, а потом очень злой и несчастной. Сейчас Флэй безмолвно произнесла: «Усы Тигра», и ее внимание тут же нашло где-то в глубинах ее существа уже знакомую область. В нее нужно было погрузиться. Просто нырнуть без страха. Пожелать быть там и слиться с тем неведомым пространством. Это получилось очень легко. Следом ее тело будто обдало приятным ветерком. Ей захотелось охоты, быстрого движения и крови.
— Бой! — выкрикнула Флэйрин. И следом добавила: — Хочу крови! — хотя это было не по правилам.
— Я не буду с тобой шутить! — повторил прежнюю угрозу Лургир.
— Я знаю! Слишком хорошо помню, как ты убил Харлана! — отозвалась Флэй. — А он ведь был моим другом!
Некоторые из Ночных Птиц, все еще стоявшие близко к ним, отхлынули в стороны. Замешкалась лишь одна девушка-рабыня, помогавшая Нерлену. Она попятилась к осветительной чаше, и замерла там, опасаясь слиться с кругом вампиров, и боясь бежать к таким же рабыням как она, что стояли в другом конце зала.
Лургир ничего не ответил ей. Двинулся по кругу мелким пружинистым шагом, поигрывая острием кинжала. Он знал, что такая игра отвлекает внимание, а если эти движения ритмичны и в меру медленны, но и вовсе могут усыпить бдительность противника. Почему-то похожий прием никак не помог ему с Райсмаром. Маг оставался для него загадкой. Очень опасной загадкой, от которой хотелось избавиться. И сейчас Лургир во Флэйрин вампир видел отчасти этого проклятого Райсмара Ирринда, опозорившего его, подорвавшего веру в его непобедимость.
Флэй тоже пошла по кругу, двигаясь боковым шагом, чуть согнувшись в коленях и пока привыкая к ускорившимся реакциям своего тела. А потом неожиданно взвизгнув словно демоница, в два длинных прыжка подскочила к Лургиру. Кончик ее кинжала прочертил в воздухе замысловатую дугу и рассек плечо противника на миг раньше, чем тот смог отскочить.
Это было неожиданно для всех. Особенно самого Лургира. Он не сдержал вскрик. Плечо словно обожгло раскаленным железом.
— Ну, сука! — гримаса боли на лице вампира быстро превратилась в выражение злобы. Глаза вспыхнули кроваво-красным. Он пошел в атаку. Стремительно. Полный решимости пронзить Флэйрин клинком без пощады.
Флэй увернулась от двух его выпадов. Чертов Лургир был слишком быстр. Настолько, что ей едва помогал уходить от его атак дар Райсмара. Уходя от очередной атаки Лургира, Флэй отскочила к осветительной чаще. Пламя, полыхавшее там, невыносимо жгло спину. Но подвело вампиршу вовсе не пламя, а полный ужаса вскрик рабыни, о которой Флэй даже забыла на какое-то время.
Именно этот вскрик отвлек ее на секунду, а в следующий миг обсидиановое лезвие вонзилось Флэйрин в живот. Вместе со вспышкой жуткой боли, от которой померкло сознание, прямо перед собой Флэйрин увидела глаза Лургира, полные недоброго торжества.
Он тут же отскочил. Оказался справа от Флэй. И, недобро рассмеявшись, перерезал горло рабыни. Ее кровь брызнула фонтаном, окропляя их двоих.
Глава 6
Что еще не умет Флай
— Что ты хочешь сказать такое страшное про Ольвию? — спросил я, тихонько стягивая платье с Флаймы и ожидая, что вот-вот моим глазам откроется ее небольшие, упругие груди.
— Чертов Райс! Как ты смеешь раздевать меня и при этом говорить о другой женщине? Ты хоть имеешь понятие о приличии? — вспыхнула моя рыженькая подруга.
— Прости, виноват. С приличием у меня в самом деле проблемы, — признал я и сильнее потянул ее платье вниз.
— Стоп, Райс! Ну-ка сам сначала раздевайся! — она вцепилась в мою руку, не позволяя мне вольничать так, как я того хотел.
— Если на то пошло, то тогда ты раздевай меня. Я тебя — ты меня. Это будет справедливо и вполне по-дружески, — сдерживая смех, произнес я.
— А ты хитрец! Ну, ладно! — на личико Флай, украшенное веснушками, вернулась лучистая улыбка.
Пальцы моей подруги проворно занялись пуговицами сорочки. Я ждал. Ждал с блаженством. Умела же Огонек создать настроение. И почему я в первый день счел ее некрасивой? На самом деле Флай очень хороша, если к ней присмотреться. В прошлых жизнях у меня были девушки даже моложе ее, но никогда не было таких обаятельных, искра от которых воспламеняет в один миг — и вот я уже весь горю! Едва касаясь ее маленькие пальчики погладили мою голую грудь — меня точно обдало теплым ветерком. От таких прикосновений встали дыбом волоски на моей груди.
— Ты чего ежишься? Приятно, да? — будто убеждаясь в своей власти надо мной, она потрогала пальчиком мои соски, ведя медленно ладонью, спустилась к низу живота. Расстегнула ремень и остановилась: — Теперь ты. Чтобы все было поровну.
Получив позволение, я решительно потянул платье вниз. Небольшие, остренькие груди Флаймы мигом выпрыгнули из-под легкого ситца.
— О, Флай! — воскликнул я, приоткрыв рот.
— Что не так? — она тут же прикрыла груди ладонями.
— Все очень-очень так! — сжав ее запястья, я вернул свободу этим юным и прекрасным холмикам.
— Я тебя убью, Райс, если будешь насмехаться надо мной! Тем более раздетой! — она раскраснелась, пытаясь освободиться от
